Другая история войн. От палок до бомбард - Калюжный Дмитрий Витальевич - Страница 116

Надо понимать, что война всегда имеет какую-то государственную цель. Но до развития государства как такового, в период, когда соседствующие племена и народности только начинали переходить к государственности, цель была, так сказать, «государевой». Война была государевым делом, делом правящей элиты, и велась она за власть: война была или оборонительной, за сохранение власти на своей территории, или захватнической, за приобретение власти над чужой территорией. А земля, своя ли, чужая, нужна с работниками, — не самому же пахать. Поэтому государи (племенные вожди) воевали между собою, приводя вассалов (родовых вождей), а для уравнивания сил прихватывали толпу вооруженной молодежи из числа простолюдинов.

Э. Лависс и А. Рамбо пишут в книге «Эпоха Крестовых походов»:

Е. А. Разин, рассказывая о европейском раннем Средневековье, пишет, что завязывала бой хорошо вооруженная племенная знать, которая сражалась на боевых колесницах. Остальное войско, расположившись по родам и племенам, лишь наблюдало за их борьбой. Затем в бой вступала вся масса, что в конечном итоге решало исход борьбы.

Войны этого времени породили начальные формы организации армии, прежде всего воинского строя. Большинство первоисточников говорит, что воины выстраивались по родам и племенам во главе со своими вождями. Так было у ирокезов, греков, славян, франков, германцев и других. Построение по родам и племенам явилось предпосылкой возникновения боевого порядка. Разница между греками и прочими только в том, что они, согласно нашей мифической традиционной истории, «прошли этот путь» на тысячу — полторы тысячи лет раньше остальных.

Тактическим приемом было фронтальное столкновение. Но со временем назрели вопросы об использовании оружия метательного и ударного действия, о взаимодействии конных и пеших воинов, о выборе места удара. В тот период уже появились наступательная и оборонительная формы борьбы, зарождалась служба охранения и разведки. Но все эти элементы военного искусства были примитивны и не имели постоянных, устойчивых форм.

Лишь с XIII века появляются упоминания пехоты городов в случаях защиты последних от вражеских нашествий. Б. Кипнис пишет:

«Вновь», якобы после тысячелетнего забвения!

Бальцер полагает, что до XI века рыцари еще не имели оруженосцев. Позднее, в XIII веке оруженосцы и кнехты (слуги) были вооружены на крайний случай. «Своя» пехота — слуги рыцарей, которые не участвовали в битве, а ждали ее окончания, укрывшись за обозами. Из пеших в поле шли наемники, закалывавшие выбитых из седла рыцарей и искалеченных коней. Кстати, было правило: кто пощадит противника или завладеет добычей до конца сражения, должен быть немедленно убит.

Так применялись пехотинцы, пока на полях сражений владычествовала конница, то есть в XI–XIII веках пехоты, способной противостоять ей, просто не было! Лишь эволюция военной организации, изобретение новых видов оружия вроде алебарды, а затем пищалей и мушкетов, применение новых тактических приемов позволили, наконец, пешим порядкам «грубых мужиков» дать достойный отпор рыцарской коннице. У М. Горелика читаем:

Боеспособная пехота в Западной Европе вышла из зажиточных фламандских городов и из швейцарских горных районов, сделавших из войны способ накопления денег. Изобретение огнестрельного оружия изменило структуру вооруженной организации. Тяжелая рыцарская конница приходила в упадок, появилась пехота, развивалась артиллерия и инженерное искусство. Происходило как раз то, что мы называем борьбой структур. Открываем Франца Меринга:

Пехота как род войск

Средневековые европейские города были сильны не только своим ополчением; они имели надежную защиту в виде прочных городских стен, за которыми при нашествии врага укрывалось и население ближайших сел. Укрепления города развивались в форме концентрических кругов. Горожане — ремесленники и купцы — имели оружие и несли гарнизонную службу. Кроме того, купцы нанимали вооруженную стражу. До изобретения пороха брать такие города можно было только длительной осадой или вследствие предательства.

Между тем дворяне отнюдь не приветствовали развитие «народных армий». Ганс Дельбрюк сообщает, ссылаясь на Фруассара: «Филипп IV в 1347 г. заявил, что он будет водить в бой только дворян. Горожане являются просто балластом, который тает и исчезает в рукопашном бою, как снег на солнце».

Понятно, что и горожане, и нанятые для обороны города профессиональные войска были в основном пешими.

О наемниках же периода зарождения капитализма Е. А. Разин сообщает вот что:

Из последней фразы историка следует, что военные профессионалы Северной Италии, при бурном развитии капиталистических отношений, взялись возрождать античные идеи, а это в традиционном контексте означает: идеи, позволявшие превзойти феодальное ополчение, уже были развиты за тысячу—полторы лет до кондотьеров и феодализма без всяких капиталистических отношений. Откуда бы кондотьеры могли о них узнать, загадка.