Адриан Моул и оружие массового поражения - Таунсенд Сьюзан "Сью" - Страница 57

Она еще долго и занудно сетовала, вспоминая добрые старые денечки, пока я наконец не протянул свою посылку. Почтальон прочел адрес полевой почты.

– Кувейт? – воскликнул он. – Наверное, вам тревожно за сына, сэр?

Ответил, что надеюсь на скорое окончание войны. Он рассказал, что его сын вступил в армию, но уволился оттуда через три дня, после того как на плацу его назвали пакистанским ублюдком.

Я удивился, почему юноша не доложил об этом офицеру.

– Так офицер его и оскорбил, – сказал почтовик.

Я принес извинения от имени Британской армии, подписал его жалобу и выразил надежду, что правительство отложит ликвидацию его почтового отделения.

Через пять минут после моего возвращения с работы в дверь постучалась Миа Фокс.

– Услышала, как вы поворачиваете в замке ключ и наливаете воду в чайник. Сегодня вам доставили вино. Оно у меня.

Я поднялся к ней и с беспокойством отметил, что с правого угла ее балкона видна моя ванная со стенами из стеклоблоков. Занавески нужны позарез.

В постели меня мучило видение: старушка, которую я встретил на почте, пытается забраться в автобус, но постоянно падает со ступенек. Очевидно, я страдаю какой-то разновидностью синдрома тревожности.

Нужно собраться с силами и записаться к врачу.

Суббота, 12 апреля

Сегодня утром случилось нечто ужасное. Пока я варил кофе в подсобке, автофургон сбил насмерть молодого человека прямо напротив магазина. На его месте вполне мог оказаться я – уничтоженный роковым совпадением времени, места и невезения. Как хрупка наша жизнь. Как легко ее можно отнять.

Днем заплаканные девушки положили цветы в целлофановой упаковке на тротуар – там, где погиб парень.

А по дороге домой я прочел несколько открыток, посвященных его памяти. Даже необразованные люди обращаются к поэзии, когда им нужно выразить сильные чувства. В одной открытке было написано:

Маз, ты был

Крутой чувак

Приколист

И весельчак

А в другой:

Бог сказал: «Пора в дорогу»,

И Маз ушел.

Как же мы без него, ей-богу?

Пацан в куртке с капюшоном добавил к мемориалу Маза букет оранжевых гвоздик и спросил, не Энтони ли я, брат погибшего. Я ответил, что нет.

– Ну да, точно, – кивнул пацан. – Только Энтони в библиотеке трюхает и тоже стекляшки носит. Вот я и скумекал, что вы – это типа он.

Воскресенье, 13 апреля

Почему, ну почему ни одни часы в городе не показывают точное время?

Почему ну почему двери в общественных зданиях так противно скрипят?

Позвонил Найджел и пожаловался, что у него депрессия недавно ослепших.

Попытался оказать ему психологическую помощь, задав вопрос, что самое плохое в слепоте.

– То, что я ни хрена не вижу! – огрызнулся Найджел.

Решив, что ему необходима смена обстановки, позвал его с собой в больницу навестить моего отца.

– Ну если ничего лучшего ты предложить не можешь… – мрачно согласился Найджел.

Отец выглядел не лучшим образом; шов на спине воспалился, поднялась температура.

Санитарка Эдна, женщина, явно махнувшая на себя рукой, протирала пол вокруг кровати отца, макая швабру в ведро с тухлой водой.

Когда я спросил отца, как он себя чувствует, ответила Эдна:

– Да уж, плохая ночка выдалась, утречком-то пришлось силком заставлять его кушать. Правда, Джордж?

Отец слабо кивнул.

А Эдна добавила:

– Вот закончу туточки прибираться, дак и помою тебя.

Когда она отошла, отец заговорил:

– Эдна – поистине соль земли, я жив только благодаря ей. Все эти медсестры долбанутые слишком много мнят о себе, чтобы помыть больного Одной я вчера сказал, что у меня в заду свербит, а она отвечает: «У меня красный диплом, мистер Моул. Я свяжусь с отделением обслуживания лежачих больных, когда выдастся минутка».

Желая разрядить атмосферу, я рассказал о Мазе.

– Смотреть надо, когда через дорогу переходишь, – буркнул Найджел.

Он, безусловно, прав, но мог бы и посочувствовать.

Понедельник, 14 апреля

Поминовение Маза приобретает размах, очевидно не соответствующий известности и возрасту молодого человека.

В местной вечерке заметка:

МАЗ ПОГИБ СМЕРТЬЮ ГЕРОЯ

Юный герой погиб, совершая акт милосердия по отношению к своей бабушке. Мартин Фостер (Маз) погиб, когда отправился покупать новые батарейки для бабушкиного слухового аппарата, о чем сегодня поведали безутешные родственники.

Этот стихийный мемориал меня слегка раздражает. Он загораживает вход в магазин, а сегодня должны доставить книги из дома Мортимера.

Я спросил у женщины-полисмена, дежурившей у мемориала, нельзя ли подвинуть цветы немного в сторону. Она обвинила меня в неуважении к усопшим.

Когда ее дежурство закончилось, я тихонько сдвинул мемориал на несколько футов – поближе к витрине магазина «Хабитат». Уверен, Маз не стал бы возражать.

Появилось новое стихотворение – листок с ним приколот к драному плюшевому медвежонку.

Бог хватился ангела, и выбор пал на Маза.

Сказал Господь: «Мне нужен парень, что не грешил ни разу».

А вы гляньте в небо

И слезы утрите, хоть и сердце щемит

Падающая звезда – это наш Маз летит.

Спи крепко, сынок

С любовью, мама, папа и твои преданные любимцы

Рекс, Виски и Содовая[64]

Прослезился над этим тошнотворно сентиментальным опусом.

Отменил заседание писательской группы из-за активности крыс, судебных претензий Гэри Вялока и уныния, навалившегося на меня.

Кен Тупс сказал по телефону что его мутит от того, как проходят заседания писательской группы, и предложил взять на себя роль председателя.

Моя жизнь медленно катится в тартарары. Я подписал еще один кредитный чек от «Барклиз» и перевел эти деньги на свой счет. Думаю, хотя до конца все же не уверен, что теперь я по уши в долгах.

Вторник, 15 апреля

Перед уходом с работы позвонил в Министерство обороны и оставил на их автоответчике сообщение с вопросом, получил ли мистер Хун мое письмо касательно рядового Гленна Ботта-Моула.

В шестичасовом выпуске программы «Мидлендс сегодня» показали отснятый кабельным телевидением материал о том, как я передвигаю цветы, а газета «Горн Эшби» опубликовала статью под заголовком: «Бессердечный владелец магазина потревожил мемориал».

В статье говорилось:

Бывший повар-телезвезда Адриан Моул, тридцати пяти лет, был сегодня обвинен скорбящими родственниками в бессердечии и низости. «Мы потрясены и подавлены», – заявили они. Натан Силвер, профессор антропологии из университета Лафборо, прокомментировал: «Тревожить святыню, сооруженную в честь покойного, строго запрещено в любой культуре мира».

Позвонила Маргаритка и завопила в трубку:

– Мама говорит, что ты попал на первую страницу газеты за то, что осквернил могилу. Тебя все ненавидят!

Уточнил, что не на первую страницу, а на пятую, и что это не могила, а место поклонения. А потом добавил, что пойму, если она отныне не желает иметь со мной ничего общего.

– Ты по-прежнему отец моего ребенка, – спохватилась Маргаритка. – Нам очень важно не терять связь друг с другом.

Трубку взял Майкл Крокус и попросил отвезти Маргаритку и Нетту в бирмингемский аэропорт.

– Вылет в 6.10. Значит, тебе нужно быть в Биби-на-Уолде не позднее четырех утра.

Согласился помимо своей воли.

Среда, 16 апреля

Встал в 3 утра, принял душ, оделся, отогнал сэра Гилгуда от водительской дверцы и поехал в Биби-на-Уолде.

У порога высилась гора чемоданов, я долго загружал их в багажник. Затем из дома вышла Маргаритка, ее вел под руку Майкл Крокус, облаченный в неизменный клетчатый халат.

На Маргаритке было нечто вроде комбинезона, отдаленно напоминающего одеяние для беременных, и спортивные туфли. Нетта была одета так же. По дороге до бирмингемского аэропорта Нетта и Маргаритка беседовали о том, как несправедливо, что женщинам приходится девять месяцев носить в себе ребенка. Затем они обсудили, как назвать малыша, и пришли к выводу, что имя Роуэн подходит для ребенка любого пола. Со мной они не советовались.