Дом глав родов: Дюна - Герберт Фрэнк Патрик - Страница 103

– Шаблоны, – пробормотал он. – Грязные словечки.

– Что? – она резче затрясла его.

Он повернулся на спину, шевельнул губами и сказал:

– Дисциплина равна шаблону, равна неверной дороге. Они знают, что все мы по природе – творцы шаблонов… что для них, мне кажется, и означает «порядок».

– Почему это так плохо?

– Дает возможность уничтожить или поймать нас… в ловушку, которую мы не в силах перестроить.

– Ты неправ насчет разума и плоти.

– Хмммммпф?

– Они сливаются воедино.

– А я что сказал? Хей! Мы будем болтать или спать или что?

– Никаких «или что». Не сегодня.

Тяжелый вздох.

– Они не стремятся укрепить мое здоровье.

– Никто об этом и не говорил.

– Это придет позже, после Агонии. – Она знала, что он ненавидит вспоминать об этом смертоносном испытании, но избежать этого было нельзя. Перспектива захватила ее.

– Хорошо! – он сел, взбил подушку и подложил ее под спину, изучая Мурбеллу. – Чего еще?

– Они так грамотно используют свои слова-оружие! Она привела тебе Тега и сказала, что ты один в ответе за него.

– Ты в это не веришь?

– Он думает, что ты – его отец.

– Не совсем.

– Да, но… Ты не думаешь того же о Башаре?

– Когда он восстановил мою память?

Да.

– Вы – пара интеллектуальных сирот, ищущих родителей, которых нет. У тебя нет ни малейшего представления о том, что ты ему причинишь.

– Это, видимо, разделит нашу семью.

– Значит, ты ненавидишь Башара в нем и рад, что приносишь ему боль.

– Не говори так.

– Почему он так важен?

– Башар? Военный гений. Всегда действующий непредсказуемо. Поражающий врагов своим появлением оттуда, откуда его никто не ждет.

– И на это никто не способен?

– Так как он – нет. Он выдумывал тактику и стратегию. Причем вот так вот! – Он щелкнул пальцами.

– Опять жестокость. Как у Чтимых Матр.

– Не всегда. Башар имеет репутацию побеждающего без боя.

– Я видела эти истории.

– Не доверяй им.

– Истории фокусируются на противоборстве. Есть в этом доля истины, но она скрывает более стойкие вещи, проявляющиеся несмотря на искажения.

– Стойкие вещи?

– Какая история упоминает о женщине в рисовом поле, ведущего по воде буйвола, тащащего плуг, в то время как ее муж отсутствует, скорее всего призван с оружием в руках…

– Причем же здесь стойкость и чем это так важно?

– Дети дома хотят есть. Мужчина вечно в этом безумии? Кто-то должен пахать. Она – истинный образ людской стойкости.

– Звучит так горько… Я нахожу это странным.

– Задумываясь о моей военной истории?

– Да, это подчеркивают Бене Джессерит… их башары, и элитные войска, и…

– Ты думаешь, они просто большие эгоистки и хотят возродить свою эгоистичную жестокость? Проехаться прямо по женщине с плугом?

– Почему нет?

– Потому что очень малая часть забудет о ней. Жестокие проедутся мимо пашущей женщины и вряд ли увидят, что затронули основы реальности. Бене Джессерит никогда не упустят ничего такого из вида.

– И, опять-таки, почему нет?

– Эгоизм ограничивает обзор, потому что несет смертельную реальность. Женщина и плуг – жизненная реальность. Без жизненной реальности нет человечества. Мой Тиран знал это. Сестры благословляли его за это, даже проклиная.

– И поэтому ты – добровольный участник их надежд.

– Думаю, да.

– И абсолютно честен с Тегом.

– Он спрашивает, я чистосердечно отвечаю. Я не верю, что любопытство может явиться жестокостью.

– И ты полностью отвечаешь за него?

– Она не совсем так сказала.

– Ах, любовь моя. Не совсем так сказала. Ты называешь Белл лицемеркой и не задумываешься об Одрейд. Дункан, если бы ты только знал…

– Пока мы не замечаем комкамер, выплюнь!

– Ложь, обмен, пороки…

– Эй, Бене Джессерит?

– Они пользуются старым добрым оправданием: Сестра А делает так, значит, если я делаю то же, это не так плохо. Два преступления отменяют друг друга.

– Какие преступления?

Она заколебалась. Рассказать ему? Нет. Но он ждет ответа.

– Белл восхищена, что вы с Тегом обменялись ролями! Она предвкушает его боль.

– Может, нам придется разочаровать ее. – Он понимал, что это – ошибка, высказывать только что пришедшее на ум. Слишком быстро.

– Поэтическая справедливость! – восхитилась Мурбелла.

Отвлечь их!

– Они не заинтересованы в суде. В честности – да. У них есть поучение: «Те, над кем чинится суд, должны принимать его честность».

– И они поставили перед тобой условие принять их суд.

– В любой системе есть лазейка.

– Ты знаешь, дорогой, помощницы обучаются.

– На то они и помощницы.

– Я имею в виду наши разговоры.

– Наши? Ты – помощница? Ты – новообращенная!

– Кем бы я ни была, я слышу рассказы. Твой Тег может оказаться не тем, кем видится.

– Ученическая сплетня.

– Существуют рассказы о Гамму, Дункан.

Он взглянул на нее. Гамму. Трудно было воспринимать эту планету под неродным именем. Ведь, на самом деле, это – Гиди Первый, чертова дыра Харконненов.

– Может, он сам все эти рассказы и придумал.

– Некоторые Сестры принимают их в расчет. Они ждут и следят. Они – осторожны.

– И ты что-нибудь узнала о Теге из своих драгоценных историй? Он скорее всего распустит эти слухи. Заставит других напрячься.

– Не забывай, я была тогда на Гамму. Чтимые Матре были расстроены. Разъярены. Что произошло.

– Конечно. Тег сделал неожиданное. Удивил их. Украл у них один из не-кораблей, – Он пошлепал по стене за спиной. – Этот.

– У Сестринства есть запретная область, Дункан. Они всегда говорили, что надо дождаться Агонии. Все станет ясным! Будь они прокляты!

– Звучит так, словно они готовят тебя к преподаванию в Миссионарии. Проектированию религий специального назначения и избранных слоев.

– Ты не видишь в этом ничего такого?

– Мораль. Я не спорю об этом с Чтимыми Матре.

– Почему нет?

– Религия основывается на этой тверди. БГ – нет.

Дункан, если бы ты только знал их мораль.

– Им досаждает, что ты о них столько всего знаешь.

– Только из-за этого Белл хочет убить меня.

– Ты считаешь, Одрейд лучше?