Академия пяти стихий. Возрождение - Матлак Ирина - Страница 105

105

все сначала. К власти придут те роды, кто на протяжении долгого времени собирал для меня магию. Они, в отличие от многих, понимают, что это необходимость.

Дракон поднялся и отошел вглубь пещеры, показывая, что больше разговаривать не желает. Мира задумчиво смотрела на восход и испытывала смешанные чувства. Правда у каждого своя, и сейчас она отчетливо это понимала. Понимала и то, что ее правда слишком несущественна для того, чтобы пытаться в чем-то убедить самого дракона-прародителя. Просить и умолять — бесполезно.

Ею завладела обреченность. Как же все те маги, кто находится на равнине? Удастся ли им остановить возрождение? Теперь, когда Мира видела дракона вживую, она понимала — вряд ли.

— Post loggum somtunum vigilves wolans… — негромко проговорила прорицательница, вспомнив строчку из своего предсказания. Крохотные искорки магии сорвались с кончиков пальцев, рисуя в воздухе замысловатый узор.

Дракон оказался около нее так внезапно, что Мира невольно вздрогнула.

— Так это была ты? — Теперь в его низком голосе снова звучал рык. — Ты сделала предсказание о моем возрождении? Ты наилэ?

Прорицательница ничего не понимала и, глядя в его раскаленные глаза, испытывала страх, который вернулся, ожил, сковал все ее существо, лишая возможности ответить. Дракон неотрывно смотрел на нее, и Мире казалось, что еще немного — и она испепелится под этим взглядом. Растворится, исчезнет…

— Я не знал, что в качестве последней капли ко мне приведут именно тебя, — не отводя горящего взгляда, произнес он. — Хотя должен был знать.

Дракон отступил, и в его глазах отразилось нечто новое. Что-то, чему невозможно дать объяснение.

— Хорошо, — неожиданно кивнул он, подумав несколько мгновений. — В таком случае я дам этому миру еще один шанс. Можешь идти.

Мира осталась ошарашенно стоять на месте.

Дракон взмахнул рукой, и в воздухе закрутился огненный вихрь.

— Иди, — велел он, кивнув на портал. — Последней каплей станет сила другого мага. Не твоя.

Не веря в то, что свободна, Мира все же шагнула вперед. От пламенной воронки исходил жар, входить в нее было страшно, но выбора не оставалось. Прорицательница подумала, что даже если это ловушка, терять ей все равно нечего.

Когда от портала Миру отделял всего один шаг, дракон внезапно поймал ее за руку и развернул лицом к себе.

— Пообещай, — он с силой стиснул ее запястье и посмотрел в глаза, — что, если вам удастся меня остановить, ты воспользуешься силой наилэ, чтобы усилить магию Дагории и прекратить вырождение драконов.

Мира по-прежнему не понимала, о чем он говорит.

— Обещай. — Хватка стала еще сильнее, и показалось, что еще немного, и он сломает ей руку.

— О-обещаю, — с запинкой выдохнула Мира, выдержав пристальный взгляд.

Дракон отпустил ее, и, больше не раздумывая, прорицательница вошла в огненный портал.

Ника проснулась еще до рассвета и, старясь не разбудить подруг, вышла наружу. Палатку окружал слабенький магический купол, поддерживающий внутри какое-никакое тепло, а едва выйдя на улицу, Ника поняла, насколько холодной была ночь. Практически весь лагерь еще спал, и только где-то вдалеке виднелся единственный горящий костер.

Ника не знала, чем себя занять, но и спать больше не могла. Она завидовала подругам, которые спокойно отдыхали всю ночь. Сама Ника крутилась и не сомкнула глаз, представляя всевозможные варианты исхода сегодняшнего дня. Она понимала, что от переживаний нет никакого толку, но одно дело — понимать, а другое — заставить себя перестать чувствовать.

— Что, уже выспалась? — неожиданно из палатки вышла Эми, на ходу потирающая заспанные глаза. Она застегнула молнию на черной куртке, натянула на голову капюшон и встала рядом с Никой.

— Эми, я должна тебе кое-что сказать…

Та как-то сразу напряглась и спросила:

— Что?

Собравшись с духом и стараясь осторожно подбирать каждое слово, Ника медленно произнесла:

— Насчет твоего отца. Я знаю, ты не веришь в то, что он преступник, но есть множество доказательств его вины.

— Знаю, — резко перебила ее Эми. — Я виделась с ним.

— Виделась? — удивленно переспросила Ника.

— Это он рассказал о том, что за одной из моих подруг придут в ночь бала. Поэтому я тогда и вернулась в замок, чтобы предупредить лорда Грэма.

— Ты решила, что речь идет обо мне, — тихо проговорила Ника, обращаясь больше к самой себе, и тут же продолжила: — Эми, как бы то ни было, ты должна знать. Твоего отца арестовали. В скором времени его отправят в Агавийское королевство, где суд решит его дальнейшую судьбу.

Ника ожидала любого ответа, но то, что сказала подруга, ее действительно изумило:

— Вот и хорошо. Пусть суд вынесет справедливое решение.

Несколько секунд Эми молчала, а после все-таки не выдержала и расплакалась. Ника обняла ее и стала говорить слова утешения, хотя и знала, что они ничего не значат. Она понимала, что, только выплакавшись, Эми сумеет успокоиться, и потому просто поддерживала ее, как могла.

Вскоре лагерь начал понемногу оживать, из палаток выползали сонные адепты, повсюду слышались негромкие разговоры. Вместе с магами просыпалась и природа. Отсюда, с равнины, было отлично видно восходящее над горами ярко-рыжее солнце, которое уже через несколько часов должно было потемнеть. В Дагории солнечное затмение было явлением нечастым, и прежде его доводилось видеть лишь единицам.

— Недоброе утро, — приветствовала подруг проснувшаяся Джолетта.

К этому времени Эми успокоилась, а красноту лица можно было с легкостью списать на щиплющийся мороз.

Попив чаю, адепты быстро собрали палатки, и практически каждый в эти минуты думал о том, что, возможно, это последний рассвет в его жизни. Об этом думала Ника, задумывалась Эми и старалась не думать Джолетта. Словно в насмешку над ними, рассвет был очень красивым — розовато-золотистое небо, яркий шар солнца и маленькие снежинки, переливающиеся под его лучами.

Когда прямо возле подруг открылся огненный портал, от неожиданности они резко отпрянули в сторону. А когда из него вышла Мира, замерли на месте, не поверив своим глазам. Огненная воронка исчезла так же внезапно, как и появилась, а прорицательница казалась не менее потрясенной, чем ее подруги.

— Мира? — первой отмерла Джолетта и, подбежав, взяла ее