Академия пяти стихий. Возрождение - Матлак Ирина - Страница 104

104

внутри ее трясло. Заметив это, Грэм крепко ее обнял, позволяя почувствовать себя защищенной, и ответил:

— Шансы есть всегда. Но не буду врать, на этот раз они минимальные. Мы делаем все возможное, чтобы ее найти.

От таких слов легче Нике не стало, но она была благодарна ему за честность. Ей было до того жаль Миру, что она из последних сил сдерживала слезы и не позволяла себе раскиснуть. Плакать — непозволительная роскошь при теперешней ситуации. Завтра предстоит трудный и важный день, который определит судьбу целого мира. Поэтому нельзя поддаваться эмоциям. Что бы ни случилось, нужно сохранять твердость.

ГЛАВА 30

Проснувшись, Мира обнаружила, что оцепенение спало и она может двигаться. Опустив ноги на холодный каменный иол, она попыталась подняться, но перед глазами все поплыло, а голова резко закружилась. Мира ухватилась руками за выступ, все это время служивший ей кроватью, и некоторое время неподвижно стояла, пытаясь прийти в себя.

Когда головокружение прошло, она сделала несколько шагов вперед и поняла, что сейчас раннее утро. Небо все еще было темным, но ночной мрак отступал, и постепенно светлело.

Мира несмело двинулась к выходу из пещеры, при этом все время оглядываясь назад. Она знала, что где-то рядом находится дракон, и чувствовала на себе его взгляд. Больше в пещере никого не было — это она тоже чувствовала. Мира обхватила себя руками, желая согреться, и продолжила путь. Мороз стал до того сильным, что не спасала даже меховая накидка, одолженная у Джолетты. Подол легкого серебристого платья безжалостно трепал суровый ветер, гуляющий по горам.

Еще раз обернувшись и убедившись, что за ней наблюдают, но остановить не пытаются, Мира вышла из пещеры. Она оказалась на узкой отвесной скале, тянущейся вперед на несколько метров. Прорицательница осторожно двинулась вперед по этому выступу, стараясь не смотреть вниз. Она и сама не знала, зачем идет туда и на что надеется, но возвращаться в пещеру не хотела.

Подойдя к самому краю, Мира на миг замерла, а после опустилась на колени и снова обхватила себя руками, на сей раз — желая оградиться от внешнего мира. Пересилив себя, она опустила глаза в пропасть и уже не смогла оторвать взгляда. Простирающаяся внизу темная бездна казалась бесконечной, а Мира в сравнении с ней — совсем крошечной. Страха почему-то не было, и она ощущала лишь безразличие. Внезапно стало все равно, что с ней будет и как сложится ее судьба. Сколько раз она видела себя, стоящей на равнине среди прочих магов, но, выходит, видения были ошибочными. Значит, и судьба бывает переменчивой.

В какой-то момент захотелось спрыгнуть вниз. Упасть в черную бесконечность и этим решить все проблемы. Она разобьется, и дракон не получит ее силу.

Это ведь выход.

От порыва ветра воздух пошел рябью — от пропасти Миру отделяла невидимая стена.

Прорицательница не знала, сколько так просидела, завороженно смотря вниз. Время для нее остановилось, и она не ощущала ни волнения, ни пронизывавшего воздух холода. От странного оцепенения очнулась лишь в тот момент, когда небо окрасилось в розоватые тона рассвета.

Мира поднялась и на непослушных ногах медленно побрела обратно. Безразличие сковало настолько, что исчез даже страх. Наверное, она просто слишком много и долго боялась в своей жизни, а всему когда-нибудь наступает предел.

Прорицательница вошла внутрь и снова села — прямо у входа, на холодный каменный пол. Когда позади раздались глухие шаги, а после рядом с ней на пол опустился дракон, она даже не удивилась. Он ничего не говорил и неподвижно сидел, устремив взгляд на выползающее из-за гор солнце.

В какой-то момент Мира не выдержала и незаметно на него покосилась. Ей был странен сам факт того, что он — древнее существо, тот, о ком слагают легенды и кого безмерно боятся, сидит рядом с ней. Даже в таком обличье дракона нельзя было спутать с обычным человеком. Исходящая от него мощь буквально сшибала и захлестывала с головой. Длинные красные волосы напоминали языки пламени, кожа слегка светилась, словно под ней бежало жидкое золото. Он был бос и обнажен по пояс, но, казалось, совершенно не чувствовал холода.

Мира уже давно решила, что терять ей все равно нечего, и потому, не боясь навлечь на себя его гнев, негромко спросила:

— Зачем ты это делаешь?

Она не ждала, что он снизойдет до общения с ней, но дракон ответил:

— Любое существо стремится вернуться к жизни. Даже я.

— Но… ты ведь будешь убивать? — спросила Мира, приободренная тем, что его вибрирующий голос прозвучал ровно и бесстрастно.

— Буду, — не отводя взгляда от поднимающегося солнца, произнес дракон.

Мира смотрела на его профиль, собираясь с мыслями, и через несколько мгновений произнесла:

— Ради чего? Война между людьми и драконами закончилась много тысяч лет назад. И начали ее не люди. Тогда с обеих сторон пролилось много крови, зачем повторять это снова?

Дракон перевел на нее взгляд, и Мира увидела, как в его глазах плещется раскаленное золото.

— Магия уходит из Дагории и рано или поздно совсем исчезнет. Разрушив один мир, я позволю создаться другому. Месть не является главной целью, хотя я с удовольствием уничтожу тех, кто так же безжалостно уничтожал полукровок. Детей. Тех, из-за кого мои потомки выродились в маленьких ящериц, которых вы выставляете напоказ, словно забавные игрушки.

На последних словах его голос стал низким и напоминающим рык.

Мира ощутила, как по коже пробежал мороз, но страху все равно не поддалась. Считая, что ей в любом случае умирать и хуже уже не будет, она предприняла еще одну попытку его убедить:

— Но ведь те люди, что живут сейчас, сами являются потомками. Они не убивали драконов, не участвовали в кровопролитной войне. Нас — магов, отправили сюда, чтобы мы противостояли тебе. У всех остались дома, семьи, любящие близкие люди. Разве справедливо, что все они будут страдать за то, что было совершено много лет назад?

— Справедливость относительна. — Голос дракона снова звучал ровно и отстраненно. — Главное — соблюдать баланс, а он в последние тысячелетия нарушен. Превратив Дагорию в руины, я позволю людям начать