Тридцать один Ученик - Смеклоф Роман - Страница 88

88

Перед нами шутливо переругивались шесть магов в чёрно-жёлтых шляпах с перьями. У четверых на плечах висели яркие обручи. Двое других держали длинные медные трубы. У всех шестерых бороды и лица измазаны лимонной краской.

— У наших новый очарователь! — вякнул один из них.

— В банке болтали, талантливый чароплет, — подтвердил другой.

— Какой там! Свечу не зажжёт…

Перед ними бушевали студиозусы в щегольских желтых костюмах и чёрных сапогах. Они подпрыгивали на месте и хлопали в ладоши, хором повторяя:

— Нас победа ждет всегда

И в пургу, и в холода!

Маг с длинной янтарной бородой усмехнулся:

— Молодежь, — проворчал он. — Артур, покажи класс.

Передав длиннобородому трубу, Артур сложил руки рупором и гаркнул усиленным магией голосом.

— Синие-синие,

Все покрыты инеем!

Им победы не видать!

Тут не надо и гадать!

Они дружно заржали, а студиозусы в щёгольских костюмах зааплодировали.

— Обожаю искреннее веселье и взаимопонимание, — обрадовался архивариус.

Я вздохнул. Чего ликовать? Маги в каретах таранят друг друга. Тоже мне невидаль. Когда император через Черногорск едет, всегда так.

За болельщиками чёрно-жёлтых застыли чародеи в синих накидках с клетками длиннохвостых ультрамариновых птиц. Их бороды украшали многочисленные узлы.

— Верят, что эти удавки в волосах удержат удачу их команды, — хихикнув, прошептал Мровкуб.

Хотелось вдарить по блаженной роже, чтобы брызнула кровь, и он застонал от боли. Я зажмурился до белых пятен, отгоняя навязчивое ведение.

Взявшись за концы сапфировых плащей, фанаты задрали их вверх и, замахали, прикрикивая:

— Чёрный перед, жёлтый зад!

Поломался агрегат!

Он не едет, не летит!

Тихо помер и стоит!

Я вздрогнул. Тихо помер, как я. Вздохнув, взглянул вверх. Сквозь тусклую пелену облаков мелькнул клок голубого неба. Тоненький лучик солнца поманил и спрятался.

Тихо помер? Ни за что! Я мотнул головой. Ни громко, ни по-другому я погибать не собираюсь! Вцеплюсь в жизнь, как оборотень! Заберу с собой проклятущего Оливье. А лучше отправлю вместо себя. Пусть тонет, а я ещё побарахтаюсь!

Я зыркнул на хранителя вкуса. Он, усмехаясь, франтил мимо магов к воротам.

— Отвалите, чаровашки! — громко крикнул он, толкаясь. — Мы в ложу!

Болельщики расступились, презрительно рассматривая нас.

Оливье, задрав подбородок, шагал ко входу на арену, напевая под нос. Он купался в завистливых взглядах и упивался привилегированным положением. Что же, пусть порадуется. Недолго осталось. Не позволю убить себя безнаказанно.

Подняв голову, я посмотрел в серые облака. Лазурной прорехи с солнечным лучом словно никогда и не было. Ладно, пусть так. Надежда всё равно осталась. Не плачьте, небеса, я ещё потрепыхаюсь.

Дождь усилился, не поверив обещаниям. Болельщики перестали орать, прячась от хлынувшей воды. Чёрно-жёлтые волшебники накрылись прозрачным щитом, отражающим капли. Синие колдуны сотворили сферу, на которой дождь шипел и испарялся. Блёклые схоронились под зонтами и плащами. Невзирая на непогоду, архивариус бубнил про игру.

— Заклинатики разные, в «бокалом» вмещаются всего два защитных «наговора», если конечно «шустрик» столько соберёт, а в «очарователь» три, но только боевых. Бывает, команды жертвуют «очарователем», чтобы усилить защиту. Другие наоборот…

Я вжал голову в плечи. Ненавижу воду, особенно, когда льётся за шиворот.

Оливье продолжал мурлыкать надоедливую мелодию, шагая к воротам. Хочет поселиться в моём теле — шиш ему без масла! Ещё встретит Оксану. Он даже не знает, что она предательница. А если отца или шамана? Да он такое натворит, а все подумают, что это я. Нет уж! Я повернулся к голему.

— Какой у тебя план? — прошептал я.

— Сделаем это во время гонок. Шумно. Все прыгают, кричат, скачут. Никто и не заметит.

Мы подошли к воротам, и Евлампий умолк.

Здесь не капало. Я стряхнул воду с волос.

— Проходим по одному! — скомандовал Оливье. — Ты голоден, ученик?

Я не успел кивнуть, как он продолжил:

— Спросил у оборотня! Ты всегда голоден. Один старый пройдоха барыжит на арене убойными лепёшками с мясом и овощами. Я давно выпытываю рецепт, но он не поддается!

Хотел сказать, что плюю на его тошнотные рецепты, но не успел и рта открыть. Гофрированная труба со стеклянным глазом перегородила дорогу, и я, в недоумении, остановился.

Охрана арены рассматривала меня через стоящий на треножнике окуляр. Вращая ручки, они двигали гибкую трубу, а шарнирные ноги пританцовывали, царапая каменный помост. Подёргиваясь, гофрированный хобот сокращался, то ли обнюхивая, то ли пристально разглядывая мои штаны. Фыркнув на брючину, он перешёл к рубахе.

— Магаскоп 86М. Последняя модель, модифицированная, — восторгался архивариус. — Безошибочно находит любые артефакты, как маг-карманник. Пока ещё никому не удалось его обмануть. По крайней мере, — задумавшись, добавил он, — В архиве таких записей нет.

Взглянув на значок виктатлона на руке, стражник махнул:

— Проходи!

Пропустив меня, треножник налетел на Мровкуба, но тоже ничего не нашёл. Показав отпечатавшийся на руке билет, архивариус поклонился и последовал за мной.

Мы встали в проёме ворот, дожидаясь Оливье. Он важничал, выставив руку со значком виктатлона. Магаскоп протянул изогнутую шею, тщательно обнюхивая его сверху вниз. Дойдя до пояса, он механически зажужжал и задёргался. А потом и вовсе запыхтел.

— Чего расшипелся? — забеспокоился хранитель вкуса.

— У вас бездонная сумка? — уточнил стражник.

— Да, и что? Мой кошель, где хочу, там ношу! — возмутился Оливье.

— Носите, где хотите, — бесстрастно ответил стражник. — Только не на арене.

— Я всегда с ней ходил! — закричал хранитель вкуса.

— Правила изменились. Нынче болельщики чаруют где попало. Три матча отменили! То заклинатики глохнут, то у «очарователей» чары не действуют! Любые артефакты и всё, что озарено источником, на арене вне закона. Отдайте, пожалуйста, сумку. После гонок получите в целости и сохранности.

— Чешую тебе от головастика, а не кошель! — гаркнул Оливье. — Где комендант арены?

— Ваше право, — согласился стражник. — Вас отведут.

— Ждите у входа! — сквозь зубы процедил хранитель вкуса, вцепившись в нас глазами. — Скоро вернусь.

Он прошёл за вторым стражником в незаметную дверь в стене,