Тридцать один Ученик - Смеклоф Роман - Страница 42

42

Притворил за собой дверь и, облокотившись о стену мастерской, достал трубку.

Бродивший по берегу Кровавый Хряк, настороженно покосился и передёрнул могучими плечами. Пнув шуршащую гальку, он подобострастно согнулся и подошел.

— У меня пряжка на башмаке отпала, — просительно затянул он.

— Я не коваль. Я кузнец! — отмахнулся мастер.

Хряк вздохнул.

— Всё так плохо? — спросил он.

— Маги проиграют, — тихо сказал Дагар.

Здоровенный гном испуганно захлопал глазами.

— Войну? — уточнил он.

Мастер затянулся и кивнул.

— Ты сможешь сделать оружие против поглотителей? — наивно спросил Хряк.

— Постараюсь, — убежденно ответил старый гном. — Очень постараюсь! Только не уверен, что оружие. Они как море! Заплотинь реки и оно обмелеет!

Евлампий замолчал. Он так красочно, правдоподобно рассказывал, будто сам побывал в Подгорном царстве в гостях у старого гнома.

— Он создал машину, которая закрыла Отдельный мир, и сделал семь ключей, которые смогут его открыть, — сообщил голем. — Без магии, конечно, не обошлось, но волшебники лишь помогали великому мастеру. Ещё недавно, я думал, что это только красивая легенда, но если ключи существуют, всё может оказаться правдой.

Глава 7. Рог поглотителя

Казалось, я только лёг, а из-под шкуры уже брезжил свет. Повернувшись на лежанке, я приоткрыл один глаз. Отец сидел рядом на корточках.

— Ты изменился, — задумчиво промычал он. — Кто бы мог подумать, что так вытянешься.

— Меня вытянули, — сонно пробормотал я. — Я бы чего-нибудь поел.

— Устроим, — ухмыльнулся он. — Оливье научил тебя готовить что-нибудь этакое?

Я поднялся на топчане, потянувшись и глубоко вдохнув.

— Не успел. Я с ним несколько дней пробыл.

— Жаль. Пусть я наказал тебе записаться к нему в ученики не за этим, умение вкусно готовить ещё никому не мешало.

Я потёр глаза.

— Ты велел мне стать его учеником? Ничего не понимаю.

— Он не дал тебе письма? — удивился отец.

— Нет.

— Странно. Расскажи.

Я уныло подумал, что завтрак придётся отложить. Рассказ затянется надолго, но делать нечего. Начав с того, как меня выперли из академии, подробно описал встречу с Оливье и наше путешествие. Когда дошёл до Тринадцатого Тёмного Объединенного мира, встрепенулся угрюмо молчавший голем.

— Ждал, когда ты меня представишь. Невежливо влезать без приглашения!

— Я к тебе не обращался!

— Неважно, ты обо мне рассказал. Так что я живой свидетель твоих приключений.

— Големов ненавижу, — пробурчал я.

— Он ещё очень инфантилен, но вы не волнуйтесь, я за ним приглядываю, — сообщил Евлампий, обращаясь к главе совета.

Отец ухмыльнулся в ответ:

— Ну-ну, потешьте, хочу узнать, как вы дошли до жизни такой.

Пришлось продолжить. Правда, теперь голем встревал, комментировал и оттягивал на себя внимание. Зато, когда мы закончили, я вздохнул с облегчением.

— Та ещё заваруха, — резюмировал отец. — Боюсь расстроить, сынок, но в академии тебе не помогут. Посоветуемся с шаманом…

— Он вернулся? — удивился я.

Два года назад, перед праздником урожая, шаман ушёл умирать в лес. Сказал, что стар, как тайга и сделал для оборотней всё, что мог. Отдал последние силы и кровь. Пришла пора отдать жизнь.

— Разумеется, нет, — проворчал отец.

Я кивнул. Действительно, чушь сморозил.

— Если не хотите говорить в моём присутствии, — вмешался Евлампий. — Так и скажите, без глупых иносказаний.

— Да, вы правы, — согласился глава совета.

Я, часто моргая, уставился на отца.

— Пойдемте завтракать, — прервал он неловкое молчание.

Мы вышли из ниши, и повернули к трапезным.

— Погоди, — остановил я. — А Оксана?

— А! — воскликнул отец. — Мы решили! Она с рассвета в зале славы, расставляет магические побрякушки!

— Вы согласились? — обрадовался я.

— К сожалению, — ответил глава совета, покосившись на голема.

— Почему? — не понял я.

— Пойдем, — махнул рукой отец.

Я поспешил за ним. Трапезные занимали сеть пещер, изъевших вершину горы.

Слушая главу совета, я постоянно пригибался. Странно, смотреть на него сверху вниз, но я здорово вырос.

— Прошу прощения, Евлампий, — говорил отец. — Когда-нибудь вы покинете эту цепь и вернётесь в свой мир. Не хотелось бы, чтобы мои знания попали в чужие руки. Пока, я не готов доверить вам то, что собирался рассказать сыну!

— Пусть несправедливо! Зато честно! — благосклонно заметил голем.

— Что же делать? — расстроился я.

Впервые отец собирался посвятить меня в тайну. Раньше, мне предлагали погулять, а теперь всё портит проклятый голем. Почему такая невезуха?

— Возвращайся к Оливье, забери письмо и прочти.

— Я не опущусь до подсматривания, — заверил Евлампий.

— Ясно, — опечалился я.

Лезть на корабль вовсе не хотелось.

— К сожалению, — глядя на мой кислый вид, подтвердил отец. — Нам не всегда приходиться делать то, что хочется.

Я угрюмо кивнул. С детства слышу. Это делай, то не делай. Так надо, так нет.

— Полностью согласен, — опять встрял голем. — Долг — прежде всего!

— Не делай долгов, и всё будет в порядке! — пошутил отец.

Голем задохнулся от возмущения.

— Надеюсь, это юмор! — прошипел он.

В трапезной перепалке не дали разгореться оборотни. Меня приветствовали старые знакомые. Нарочно хлопали именно по тому плечу, на котором сидел голем, и весело ржали, когда он уворачивался от их рук.

Я присел за длинный стол, на котором дымилась мясная похлебка, но отец покачал головой.

— Нам не сюда, — улыбнулся он.

— Только не это, — запротестовал я. — Почему нельзя без церемоний обойтись?

— Это не церемония. Это традиция, — возразил отец.

— Это глупо, не хочу.

— Не говори ерунду. Это весело.

Мы обогнули стол и вышли на задний двор. Посреди песчаной площадки, обросшей вдоль отвесных скал густыми кустами, крутился сплетенный из прутьев шар.

— Что это? — заинтересовался Евлампий.

— Камера пыток, — ответил я.

— Да перестань ты, — захохотал отец.

За нашими спинами уже собирались оборотни.