Павленко Григорий Сергеевич

С медяками у Айры порядок. Непорядок с кошельками: в карманах откуда-то завелись два чужих, и думать о них она себе запретила — в суд следовало приехать человеком с чистыми мыслями. Хотя бы мыслями.Сам суд пережили легко. Дорогу — хуже: за четыре дня у обоза украли сани, возок и ещё один возок. Столица — место честное: тут не рассказывают сказок про атаманов в масках, тут просто берут.Домой, в академию, Айра возвращалась выдохнуть. Зря: следом въехала опека — дом Кер, безупречные папки, «Я полагаю, начнём с описи». У новой хозяйки на всё есть бумага. Есть и брачная: дому нужен жених. Жених — ректор. А среди условий, мелким почерком, — приложение по одной адептке.Тем временем в дне пути от академии объявился покойник. Человек как человек: умер восемь лет назад, бумаги в полном порядке — только вот его недавно видели. Живым. Академия уже дала делу имя: живой мертвец. Айра, которая сама живёт под именем мертвеца, шутку оценила.Красть вещи она умеет. Людей — пока не пробовала.

Медяков теперь шесть. Заработанных: каникулы, честный разнос подносов в трактире с жизнерадостным названием «Здесь умерло двенадцать человек».Жизнь налаживалась — пока двое во дворе не принялись деловито обсуждать, брать Ренна Сола живьём или можно попроще.Ренн Сол — это она.В академии — второй семестр и адепт у западной стены. На снегу одна цепочка следов, его собственная. Крови ни капли: не пролили — вытянули. Такое оставляет артефакт из тех, что Совет «изъял из оборота». Изъял — значит, был. Был — значит, есть.У ректора решение готово: перевод подальше — тихо, заботливо и с подписью. Спасает так, что от ссылки не отличишь. Придётся раскрыть дело быстрее, чем её сошлют, — благо воровка с факультета шпионов видит чужие чары насквозь.А ещё в академию едет знатный дом — смотреть жениха. Жених — ректор. Тай уже смешно. Айре почему-то не очень.Он молчит о том, кто она. Она — о том, что узнала о нём. Молчаливый сговор — договор без подписей. Этой зимой выяснится, чего он стоит.