Научная фантастика - Страница 47

Шторм Времени бушует на Земле – бушует, уничтожая миллионы людей – и забрасывая сотни тысяч оставшихся в самые немыслимые эпохи. Пространственно-временной континуум не просто нарушен – разнесен в клочья Кто остановит вселенское неистовство стихий? Возможно, Марк Деспард, готовый отправиться далеко в будущее, чтобы там из последних сил попытаться совершить НЕВОЗМОЖНОЕ?

Когда он пришел в себя, они со Свенсоном стояли перед ярким костром, на котором в большом котле весело пузырилось кипящее масло. Вдохнув несколько странный запах, Тимберлэйк побледнел как полотно.— Вы не имеете права! — закричал он.— Почему? — осведомился стоявший рядом шаман.— Потому что... потому что, если вы нас хоть пальцем тронете, сюда прилетят сотни звездолетов и сотни демонов. Они... они сожгут деревню дотла... э-э-э... будут вас лечить... э-э-э... восстановят прежнюю культуру.— Будьте мужчиной, — перебил его шаман. — В конце концов, все демоны так говорят, прежде чем их варят в масле. Пустые угрозы нас не пугают.

Сборник из произведений современных англо-американских писателей-фантастов.Одна из лучших антологий англоязычной фантастики советского времени.

Земля стремится подчинить себе колонизированные людьми миры. Гениальный полководец Клетус Грим, пользуясь разработанной им новой тактикой ведения боевых действий – «тактикой ошибок», – наносит поражение земным войскам. На суровой планете Дорсай под руководством Клетуса создается армия нового типа – армия непобедимых наемников, рыцарей «без страха и упрека».

Возможно ли, чтобы космический корабль обрел человеческий разум? А если столь невероятное слияние происходит, каким образом воспроизвести этот феномен и каковы будут последствия?Именно это предстоит выяснить пилоту Джиму Уандеру, ибо ему поручена опасная миссия — войти в контакт с враждебной инопланетной цивилизацией и либо добиться успеха, либо потерять и корабль, и разум.Впервые на русском языке.

Воины Дорсая — офицеры и солдаты, мужчины и женщины, старики и дети, — сражаясь за свою независимость, противостоят захватчикам-землянам. Ум, сила и отвага — против подлости и коварства. Кровопролитные сряжекия на планетах и в космосе, опасные операциии космические десанты — таков удел обитателей Дорсая, планеты космических героев, известной всей Галактике.Этот том знаменитого военно-фантастического цикла Гордона Р.Диксона «Дорсай», вошедший в сокровищницу мировой фантастики, включает короткие романы «Аманда Морган», «Братья», «Потерянный» и «Воин».

Без качеств, желательных для императора, при случае можно обойтись. Однако имеется одна черта характера, которая у истинного правителя должна присутствовать непременно...

Обширны земли Солнечной птицы, разные племена обитают здесь — люди и те, кто таится от них: нечисть, что всегда рядом. И нет среди нечисти страшнее прекрасных и беспощадных Забирающих души…Мальчика по имени Йири смерть будет сопровождать неотвязно. Он не знает еще, сколь необычная судьба ему уготована. Живая статуэтка из храма, предмет вожделения, чудесная и тревожная сказка, воплощение чистоты и невинности — каким еще способно казаться одно и то же существо?Но аконит — цветок ядовитый, и никто не знает, кем станет вчерашняя кукла, когда придет ночь.

Об «Имперской звезде» Дилэни говорит следующее: «Вся концепция бесконечной вертикали системы ценностей, беспредельного восхождения к высотам сменилась идеей центров, представлением о разных вселенных и кардинально отличных точках зрения, соотносящихся лишь по направлению, дистанции и траектории… На самых свежих астрономических картах и в моделях-симуляторах миллиона новых обнаруженных галактик отсутствует какое-либо центрообразующее начало, хотя существуют многочисленные кластеры (к примеру, скопление Девы, Местное сверхскопление галактик, скопление Волос Вероники, галактика М81). Вместо того чтобы объединиться вокруг центральной точки, они, подобно паутинам, охватили огромное пространство, мультивервума", нового концепта, вытесняющего привычное понятие Вселенной, универсума, которое было изобретено еще до Сократа и давно устарело. Значит ли это, что линейное мышление, основанное на системе вертикали, не пригодно для космической оперы? Вовсе нет. Наоборот, здесь оно превалирует, как и в любом другом продукте нашего мира. Даже в „Имперской звезде" вы столкнетесь с этим. Но любопытно, что классическая космическая опера, основанная на идее множества миров и полетов между ними, осуществляет смещение ориентиров и предлагает способы пошатнуть, преодолеть, разрушить линейное мышление».Повесть содержит биографический очерк об авторе

«Геноцид», безусловно, хорош. Есть в нем изысканность жесткого интеллигентского пессимизма. В отличие от бесчисленных романов, в которых человечество походя разбирается с нахальными пришельцами, без стука вламывающимися в наше жизненное пространство, «Геноцид» рисует картину прямо противоположную: нахалы, вломившиеся в наше жизненное пространство (и дошедшие в своей наглости до того, что даже не сочли нужным предстать перед читателями), походя разбираются с человечеством. Автору приходится собрать весь свой гуманизм, чтобы уберечь от немедленной гибели небольшое стадо homo sapiens, которые и становятся действующими лицами романа. Описанная в романе ситуация явно перекликается с «На берегу» Невила Шюта. Отличие в том, что Диш позволяет своим героям упрямо не верить в скорую гибель. Эта же иллюзия на протяжении всей книги довлеет и над читателем (несмотря на то, что размеры стада homo sapiens неотвратимо уменьшаются). Для рецензента, который не имел возможности прочесть оригинал, так и осталось загадкой: была ли эта иллюзия сознательно встроена в роман автором или же появилась в результате мягкосердечия переводчиков? Исходя из общего настроя «Геноцида» можно предположить, что Диш старался соорудить как можно более «темный» роман. Он мог позволить себе развесить во мраке китайские фонарики, но предпринял все, чтобы герои видели их только издалека. И мне кажется (а я основываюсь на опубликованном переводе), именно это он и сделал. Фонарики в переводе остались. Пропала невозможность покинуть тьму. Пропала именно потому, что автор добивался этой невозможности только и исключительно стилистикой текста, которую переводчики не сумели сохранить.