Бестия высшего света - Луганцева Татьяна Игоревна - Страница 49

– О чем шепчутся влюбленные? – прервал их разговор Густав. Цвет его лица уже внушал Яне опасения, хотя было неудивительно, почему он такой, – мужчина опустошил уже полграфина красного вина. А графин-то был литра на два, не меньше!

– Влюбленные могут шептаться только о любви, – ответила Яна, готовая переключиться на кого угодно и на что угодно, лишь бы не смотреть больше во всепоглощающие глаза Эрика.

– А ночку-то провела с Леоном… Ну да, он мужик хоть куда! – снова «удачно» пошутил Густав, отчего даже у Эрика поубавился сексуальный пыл.

– Густав, ты слишком увлекся вином, – сухо заметил молодой человек.

– Ревнуешь? Ладно, не думай ничего плохого! Я, конечно, произвожу неизгладимое впечатление на женщин, но твою подружку соблазнять не буду! – И снова раздался идиотский хохот.

У Эрика даже уши покраснели, а Яна, наоборот, чувствовала себя очень спокойно и уверенно. Уж с кем с кем, а с идиотами она за свою жизнь наобщалась предостаточно. Ее даже убить хотел не чужой человек, а ее второй муж.

В конце обеда Густав несколько угомонился и, умоляюще смотря на Эрика, попросил:

– Дружище, ты не мог бы поговорить со мной с глазу на глаз?

– В любое удобное для тебя время, – откликнулся Эрик.

– После обеда в моем кабинете? – Густав вдруг стал серьезным.

– Хорошо.

– Но только с глазу на глаз! – повторил Густав, чем и подписал себе приговор: Яна сразу поняла, что безумно хочет знать, о чем мужчины будут говорить. И она найдет способ узнать то, что ее интересует.

Сказано – сделано. После обеда Яна изобразила, будто собирается прогуляться по парку, а сама, узнав у одной из служанок, где находится кабинет хозяина, последовала туда. И, приложив свое любопытное ухо к замочной скважине, услышала:

– Дорогой мой друг Эрик, ты думаешь, почему я все время шучу и наливаюсь спиртным? – спросил Густав.

– Не знаю, но думаю, что не от хорошей жизни.

– Правильно! Я очень волнуюсь. Да что там говорить – я боюсь!

– Боишься?

– Да, да, смертельно боюсь! В последнее время со мной явно что-то происходит, мне все время кажется, что меня хотят убить… Эрик, не смотри на меня так! Я знаю все твои заслуги перед отечеством, и ордена ты получил не зря. Не все такие крепкие личности, как ты! А я трус. Да, да, элементарный трус. И к тому же психопат. Потому что постоянно боюсь, что меня отравят, или задушат во сне подушкой, или скинут с балкона, или… В общем, я прямо параноиком стал…

– На то есть причины? – проявил здравомыслие Эрик.

– Мне кажется…

– Понятно… Что ты хочешь от меня? Если нет реальной угрозы…

– Эрик, я знаю, что этот демон Леон ненавидит меня и мечтает сжить со свету. Наверняка он навел на меня порчу! Ну конечно, истинный князь, а я, мол, никто, садовник… Если бы не документ, что князь в здравом уме и твердой памяти завещал замок, я бы сюда на пушечный выстрел не приблизился. Вот этот документ, и я хочу, чтобы он хранился у тебя. Доверяю только тебе, знаю, что ты не прочтешь, не продашь, не допустишь, чтобы он оказался в ненужных руках. Пусть он будет у тебя! А то мне кажется, будто кто-то шпионит в моем кабинете и что-то ищет. Я не ошибаюсь. Вещи, оставленные мною, вчера лежали не так, как я их застал сегодня. А ведь если тот, кто здесь роется, найдет этот документ, то мне хана!

– Не волнуйся так! – Голос Эрика звучал спокойно. – Я возьму документ себе и буду хранить его. И верну тебе по первому требованию. Хочешь заключить какое-нибудь соглашение у нотариуса?

– Эрик, как ты можешь? Я полностью тебе доверяю! – вскричал Густав.

– Даже несмотря на то, что мой брат начал битву за наследство? – уточнил Эрик с долей иронии в голосе.

– Ты – не Рауль, и я всегда отдавал себе в этом отчет.

Далее их разговор стал носить отстраненный характер, да и у Яны уже затекла спина и заболело ухо, которое она вдавливала в замочную скважину. Ничего сверхъестественного она не услышала, а вот то, что Густав боится за свою жизнь, ее заинтересовало.

«И ведь он прав. Если хозяин этой половины замка продолжит отпускать свои плоские шуточки, я буду первая в очереди, чтобы прихлопнуть его», – усмехнулась она и задумалась.

Она вспомнила о том, что обещала Леону привести в порядок могилу его дочери, и прямиком припустила к тому месту, где вчера наткнулась на странное захоронение. По примятым цветам на холмике Яна поняла, что отец еще не приходил сюда. Она обошла вокруг и с видом ландшафтного дизайнера выкопала самые красивые лесные цветочки. Затем опустилась на колени у могильного холмика и стала украшать его как могла: выкапывала старые, полностью испорченные, цветы и сажала новые. Однако странная ситуация – она одна в чудесном парке с великолепным видом на озеро, у могилы абсолютно не знакомой ей девушки… Было в этом что-то мистическое и таинственное, но, пожалуй, никогда еще Яне не думалось лучше и чище, чем сейчас – за высаживанием цветов на могиле. Ведь даже грусть не мешала ей, так как Яна не могла сильно убиваться по Марии, хотя чисто по-человечески ее, конечно, было и жалко. Такой судьбы госпожа Цветкова не пожелала бы никому.

За столь благородным занятием ее и застал отец Марии.

– Здравствуй, Яна.

– «На том же месте в тот же час…» – процитировала она старую песенку, сдунув упавшие на лицо волосы. – Надеюсь, не начнешь меня снова душить? А то вдруг решишь, что я тут собираюсь надругаться над святым для тебя местом…

– Ну, я же вижу, что ты делаешь. Все-таки изумительный ты человек, Яна. Мне стыдно – ведь именно я должен был заниматься этим, однако мне было так плохо…

Яна вытерла тыльной стороной ладони лоб, так как руки у нее были в грязи, и пристально посмотрела на князя. Выглядел он, надо сказать, паршиво – бледный до того, что на лице просвечивала синева везде, где только можно было, да еще красные, воспаленные глаза и откровенно трясущиеся руки дополняли картину.

– Ломка? – догадалась она.

– Она, проклятая, – вздохнул Леон. – Но ничего, прорвемся! Ты встряхнула меня. Последние события были для меня действительно шоком. Надо же, я чуть не убил человека!

– Не будем об этом. – Яна с удовлетворением посмотрела на плоды своих трудов. – Красиво, правда?

– Марии бы понравилось, – согласился Леон, присаживаясь рядом и с любовью трогая каждый цветочек на могильном холмике.

– Я тоже на это надеюсь, – ответила Яна.

– Знаешь что… Я хочу, сейчас и здесь, на могиле дочери, пообещать, что больше не буду принимать наркотики.

– Могу только порадоваться за тебя, если ты говоришь всерьез, – откликнулась Яна. И осторожно поинтересовалась: – Скажи, Леон, а Эрик когда-нибудь приходил сюда?

– Лично я с ним здесь не сталкивался, но знаю, что приходил. И не один раз. И цветы приносил, и свечку ставил… Понимаешь, Яна, у меня сегодня очень ответственный день – назначена важная встреча, которая тоже может изменить мою жизнь и вывести ее из полосы, полной ненависти, злобы и непонимания, в полосу дружбы и душевного спокойствия.

– С кем же будет встреча? – заинтересовалась Яна.

– Пока не скажу, чтобы не сглазить, – ответил Леон, и она не стала настаивать.

Вившийся в ее голове целый рой странных мыслей мешал ей сосредоточиться и думать.

– Скажи, Леон… Правда, не очень тактично с моей стороны сейчас говорить об этом… – Яна замялась.

– Говори, я на все твои вопросы отвечу.

– Вот если бы ты умер – от старости, твоя половина замка перешла бы Марии, да? Но ведь ее нет на свете. И что? Кому отойдет твоя часть территории?

– Ах, вот ты о чем… Если я соберусь написать завещание, то просто так, на первого встречного, при столь значительной исторической ценности замка, я не смогу ничего оформить. Мне надо будет доказать свое здоровье – и душевное, и физическое – и основательно обосновать, почему именно этому человеку я хочу завещать свою половину.

– Целая комиссия, что ли, будет решать, достоин ли он? – удивилась Яна.