Башня - Новиков Александр Александрович - Страница 54

Пластилин сказал:

– Вот тебе и «ого!» Зато – моща!

Какая это «моща», убедились утром, когда рассвело и Гринев вывел «Комсомолец» из лабиринта шхер. Пластилин попросил капитана:

– Мне бы, Юрьпалч, машинку опробовать.

– Пробуй.

– Да мне мишенька нужна. Может, подойдем к какому острову?

Вскоре подошли к небольшому скалистому островку. Метрах в четырехстах легли в дрейф. Пластилин из-под руки осмотрел остров, высмотрел ржавый бакен. Он болтался на мелкой волнишке между берегом и каменной грядой – видимо, его забросило туда штормом. Пластилин сказал: пойдет, – и снял брезент, которым укрывал пулемет. Он положил брезент на палубу, устроился на нем и снял колпачки с оптического прицела.

– Давненько, – сказал Пластилин, – не брал я в руки шашек.

Он приник к прицелу, замер и нажал на гашетку. Пулемет дернулся, оглушительно громыхнул.[28] Из раструба на конце ствола полыхнула пламя. Раскололся, развалился на части камень справа от бакена. Над островом взметнулись чайки. Гринев, наблюдавший это зрелище в бинокль, озадаченно произнес: вот это да! Братишка почесал в затылке. Пластилин сказал:

– Качает, однако, – и повторил выстрел. Бакен буквально подпрыгнул на месте.

– Порядок, – сказал Пластилин.

– А дай-ка и мне, – попросил Братишка. Он занял место у пулемета, прицелился в тот же бакен и дал очередь выстрелов на десять. Над водой раскатился гром. Бакен колотился в припадке, пули выбивали из камней фонтаны гранитной крошки. На стволе пулемета бушевало пламя, на палубу со звоном сыпались гильзы.

– Могешь, – одобрительно произнес Пластилин. Над островом метались чайки, кричали.

Когда пулеметы прибыли в Петербург и были привезены на «Стапель», Зоран спросил Ивана:

– Как, друже Полковник, ты думаешь использовать эти пулеметы?

– Поставлю на «Комсомольце».

– Оба?

– Не думал еще… Наверно, один. А ты почему спрашиваешь?

– Да есть у меня одна мысль.

– Ну? – заинтересованно спросил Иван.

Серб немного помялся, а потом сказал:

– А давай сделаем танк.

– Какой танк? – не понял Иван.

– По плану Павла основной операции должна сопутствовать акция прикрытия, которая отвлечет внимание… так?

– Ну так… Он, правда, не раскрыл, что имеет в виду.

– Вот я и предлагаю провести демонстративную танковую атаку. А для этого нужен танк.

– Да откуда мы возьмем танк?

– Сделаем. У нас есть «катерпиллер» и КПВ. «Кэт» – это же неубиваемая машина. Он работает в тяжелейших условиях – на разборке завалов. В ковше – у него объем пять с половиной кубов – установим пулемет.

А кабина и так бронированная. В сочетании с КПВ получается танк.

Иван сказал:

– Мысль неплохая. Подумаем. Я как-то читал, что в Штатах, в провинциальном городке, жил мужик, которого сильно достали местные власти. Так он нечто подобное осуществил. Он обварил стальными листами бульдозер, вооружился винтовкой пятидесятого калибра и почти начисто разгромил городок.

– Если бы я мог, – сказал серб, – я бы разрушил все их города.

В его голосе звучала такая ненависть, что Иван поверил.

В середине августа удалось достать начинку для боевой части изделия – пластит С-4. Пластит организовал Дервиш. Тысячу семьсот килограммов взрывчатки привезли трое мужчин на грузовике. Все трое были уже немолоды, и чувствовалось, что это профессионалы старой школы. Они выгрузили сорок с лишним ящиков пластита и молча уехали.

Учитывая, что С-4 втрое мощнее обычного тротила, вопрос с начинкой боевой части был практически закрыт.

А в сентябре наступил день, когда Главный Конструктор сказал: готово.

Собранное, покрашенное черной матовой краской изделие стояло на стапеле, растопыривалось оперением стабилизаторов. Змеился по полу кабель, уходил в раскрытый лючок. Там мигали огоньки. Выглядело изделие солидно. Демонстрируя работоспособность, Борис Витальевич пощелкал кнопками ноутбука, пошевелил закрылками. Иван походил вокруг, спросил:

– Что, совсем готово?

– Не совсем. Во-первых, не загружена боевая часть… Это сделаем в последний момент. Во-вторых, не введена программа. В остальном – готовность.

Изделие разобрали – сняли обтекатель, оперение.

Оно снова стало похоже на обрубок. На поверхность нанесли по трафарету маскирующие знаки и надписи: «380 В», «Фильтр № 4», «К гл. сепаратору» и т. п. По легенде, изделие было главным элементом насосной станции. Иван даже изготовил «техническую документацию». На обложке самопальной брошюрки наклеил этикетку: «Насосная станция вихревого типа НСВ-280М/4. Паспорт. Инструкция по эксплуатации». Внутри лежали чистые листы, но сама брошюра была запаяна в полиэтилен. Были изготовлены накладные. Отправитель… получатель… Реквизиты. С адресами и телефонами. При необходимости любой проверяющий мог позвонить в ООО «Развитие плюс» или в ЗАО «Гидросистемы» и убедиться, что первая организация заказывала, а вторая осуществила ремонт и отладку насосной станции НСВ-280М/4… Печати… Копии платежных документов… Изделие упаковали в два места. Осталось перекинуть его на самоходку.

Тридцатого сентября Братишка принимал отремонтированную баржу. Собственно, принимал работу «эксперт» Гринев. Юрий Павлович облазил баржу «от и до», проверил работу механизмов, двигателя. Нашел, что все сделано качественно.

Братишка тут же выплатил директору обещанные премиальные – кэшем, конечно. И предложил отметить это дело. Естественно, за счет судовладельца… А че мы, не папуасы, что ли? В кабачину, бля, в кабачину!

Гульнули так, что дым коромыслом. По ходу пьянки Братишка пожаловался, что в Регистре тянут, суки, бюрократы, с документами. Нельзя ли на пару недель, а еще лучше на месяц, арендовать причал – плачу кэшем!

– Причал?

– Конечно, можно. А как посудину назовете?

– А «Крокодил», бля. Прикольно?

– «Крокодил»? Прикольно.

– Ну, наливай.

Второго октября грузовик «Вольво» с прицепом повез изделие в Шлиссельбург. Там у Угольного причала стояла отремонтированная, пахнущая свежей краской баржа. Десятитонный кран снял «насосную станцию» с «Вольво» и перенес в трюм самоходки. Потом туда же перенесли вторую упаковку – с обтекателем.

Ночью к самоходке подошел «Комсомолец». Пришвартовался, с борта на борт перекидали ящики с пластитом.

На «Стапеле» делать стало нечего. Поэтому коллектив увлекся «танком». После долгих дебатов ковш «катерпиллера» обрезали по длине. К остатку ковша «присобачили» «боевую башню» – похожую на колун конструкцию, сваренную из обрезков все того же ковша и трубы, оставшейся от корпуса изделия. В стенках прорезали бойницы, закрывающиеся заслонками. Дополнительные заслонки поставили на кабину.

Получился какой-то тиранозавр на колесах.

В Санкт-Петербург пришла осень, и деревья стояли в золоте.

До саммита «Евросоюз + „Промгаз“» осталось меньше месяца. На улицах в разы выросло количество плакатов с символикой «Промгаза». В город начали прибывать дополнительные полицейские силы. Это было заметно невооруженным глазом – по улицам катались полицейские автомобили с иногородними номерами. Надо полагать, что людей в штатском, которые в глаза не бросаются, тоже стало больше. Все чаще мелькали в небе «глазастые птички». Ходили слухи, что в город дополнительно привезли десятки «Ужасов». Увеличенной мощности. Они, якобы, на дистанции в километр мгновенно делают человека безумным. Одни говорили, что этими «Ужасами» будут зачищать окраины, наводненные человеческими отбросами. Другие – что «Ужасы» привезли для того, чтобы создать непреодолимое кольцо вокруг Башни и коридоры для проезда кортежей. Еще говорили, что на территории заброшенной промзоны за кольцевой устроили концлагерь на двадцать тысяч рыл. Там же есть и печи для обжига кирпича. Их переоборудовали в крематорий… Город замер в ожидании.