Башня - Новиков Александр Александрович - Страница 30

– Бесполезное это дело. Чечен всегда со своими договорится, а от наших откупится. Нет, мужики, ничего я писать не стану. Да и разучился уже писать-то…

Он закурил беломорину, и две слезинки выкатились из бесцветных глаз. В этот момент он сделался так похож на Иванова отца, что сжало у Ивана сердце. И захотелось как-то пожалеть этого совершенно постороннего и, видимо, непутевого мужика – похлопать по спине или пожать руку. Ничего этого Иван не сделал. Он только сказал:

– Ну что ты, батя? Что ты? Ты теперь у своих. Ты теперь, понимаешь, того…

Что стало с этим мужиком, Иван не знал. Но запомнил его на всю жизнь.

– Значит, говоришь, рабы у них? – спросил Иван у Доктора.

– Рабы, – кивнул Доктор.

– Понятно… А что за конфликт у кавказцев между собой вышел?

– Толком и не знаю. Но конфликт был – точно. И абсолютно точно, что ингуши обещали отрезать голову чеченцу.

– А операцию, говоришь, нельзя?

– Не имеем права.

Седой сидел у себя, колдовал над картой – планировал учебную операцию. Когда раздался стук в дверь, он сложил карту. Сказал:

– Входите, не заперто, – обернулся к двери. Вошел Доктор, вслед за ним Робинзон. Седой удивился, но виду не показал, а сказал:

– Прошу. Проходите, присаживайтесь. Прошли, присели.

– Слушаю вас внимательнейше.

Доктор, определенно смущаясь, произнес:

– Тут вот какое дело, Игорь Дмитрич… Тут, понимаете, у Робинзона есть идея по поводу этого чеченского джигита.

– Идея? – прищурился Седой. – Плодотворная дебютная?

– Э-э…

– А откуда, дорогой мой Доктор, наш друг Робинзон вообще знает про этого джигита?

– Это я рассказал.

– Вы рассказали? Понятно. А что еще, Доктор, вы рассказали Робинзону?

Доктор порозовел. Он произнес:

– Дело в том, Игорь Дмитрич, что я, видите ли… Седой перебил:

– Оправдываться будете потом. Сейчас рассказывайте, что за идея.

Иван рассказал. Седой сказал:

– Идея интересная. Но надо посоветоваться с Вороном. Ворона на базе не было – уехал на встречу с членом организации в Петрозаводске. Этот человек уже довольно давно обхаживал одного полицейского. И, кажется, нашел возможность вербануть его. Седой дождался возвращения Ворона, рассказал про «идею» Ивана.

Ворон сказал:

– А что? Мысль неплохая. Считаю, что стоит сделать.

– А кто будет делать? – спросил Седой.

Ворон понял, что имеет в виду Седой. Он подумал и сказал:

– Считаю, что он и должен.

– А если…?

– Риск, конечно, есть, но…

– Ладно, давай оставим до утра.

Всю ночь Доктор не спал, ворочался, а утром собрался идти к Седому. Но, опередив его, Седой пришел сам. Доктор аккурат брился. Когда вошел Седой, он так и замер с намыленной щекой.

– Да вы уж добрейтесь, Доктор, – произнес Седой. Он присел к столу и подмигнул Ивану. Для Ивана это было полной неожиданностью.

Доктор быстро добрился, присел к столу.

– Ну что, орлы? – сказал Седой. – Мы тут потолковали с Вороном. Идея кажется разумной. И осуществимой… Давайте поговорим о деталях. Как, Иван, вы себе это представляете? И что необходимо для реализации?

Иван ответил:

– У меня вопрос.

– Да, слушаю.

– А я буду участвовать в операции?

– А как вы сами считаете?

– Я должен участвовать – моя идея.

– Однако! – сказал Седой. – Ишь ты как: «должен»… Решения здесь принимаю я… Вы участвуете.

Что-то вдруг шевельнулось в душе Ивана Петрова. Он как будто вновь ощутил себя старшим лейтенантом, командиром взвода ДШБ… И скоро идти на задание.

Седой спросил:

– Так что вам нужно для проведения операции?

– Напарник из местных и два-три дня для подготовки.

– Напарником с вами пойдет Братишка – он местный, все и всех тут знает. На подготовку дам вам неделю.

На следующий день, а точней – ночь, Ворон повез Братишку и Ивана в Сортавалу. Из бухты вышли около пяти часов. Ивану предложили подремать в каюте. Он понял: не хотят, чтобы видел лишнего. Это было нормально, это было правильно. Хотя, с другой стороны чего тут увидишь? Темень, туман, кругом вода, ориентиров нет. Ну да и хрен с ним – Иван лег на диван в каюте и задремал. Сколько времени спал – неизвестно, но когда разбудили, уже светало, а катер шел узким проливом со скалистыми берегами. Тоже, кстати, не ориентир. Весь северный берег Ладоги – сплошные шхеры и лабиринт проливов между сотнями островов.

Ворон высадил их в полусотне метров от берега, пожелал удачи и сразу ушел. В заколенниках добрели до голого каменного мыса. Здесь их ожидал мужчина на «Урале» с коляской и густо заляпанным номером. Братишка поздоровался с ним за руку, о чем-то пошептался. Потом сказал Ивану: поехали. Сели, поехали. Дорога – узкая грунтовка – петляла между скал и валунов. Минут десять катили лесом, потом мотоцикл остановился. Братишка слез, вновь о чем-то пошептался с водителем. Мотоциклист уехал, а Братишка и Иван пошли пешком. Шли тропинкой через сосновый лес. Через четверть часа вышли к узкой дороге.

Братишка сказал:

– Считай, пришли. Эта дорога ведет на фазенду Магомедова. До нее отсюда меньше километра.

Они двинулись вдоль дороги. Вскоре лес кончился, открылось усыпанное камнями поле. Посреди поля стоял довольно большой дом.

– Вот он, замок людоеда, – сказал Братишка.

Дом – двухэтажное краснокирпичное строение под нарядной зеленой крышей, с башенками, балконами и спутниковыми тарелками – был мало похож на замок людоеда. Он выглядел весело и нарядно. Но вокруг дома стояла мощная стена из серых бетонных блоков. В ней были стальные, покрашенные в черный цвет ворота.

До дома было около двухсот метров. Иван вытащил из кармана монокуляр шестикратного увеличения, поднес к глазам. Стали видны детали, недоступные глазу. Над стеной кольцами вилась колючая проволока, створки ворот скалились поверху шипами. Серая бетонная стена – грубая, утилитарная – сильно контрастировала с нарядным домом и делала его похожим на маленькую крепость. Впечатление усиливали разбросанные по полю камни. Это было похоже то ли на надолбы, то ли на зубы дракона… Действительно – замок людоеда!

Иван рассматривал «замок» несколько минут. Ничего представляющего интерес не высмотрел, собрался лезть на сосну и убрал монокуляр в карман… В этот момент со стороны «замка» раздался гул мотоцикла. Иван и Братишка переглянулись. Иван сказал: подождем… Братишка согласно кивнул.

Звук двигателя мотоцикла раздавался ровно и мощно, и даже дилетанту было бы понятно, что это вам не какой-нибудь «Восход», а настоящий зверь, мотомонстр – пожиратель дорог.

Спустя минуту разошлись в стороны половинки ворот, показался большой черный мотоцикл. Блестели на солнце хромированные детали, ярко горела фара. Верхом на монстре сидел широкоплечий мужчина в черной коже и черных очках. «Харлей» выкатился из ворот, замер на секунду, а потом рванулся вперед, как будто выброшенный катапультой. Стремительно набирая скорость, рыча двигателем, черный мотоцикл с черным мотоциклистом мчался по серому полю, усеянному «зубами дракона». Мотоциклист сидел в седле, как влитой. За ним вился серый прах.

Из ворот «фазенды» выехал черный «Гелендваген», покатил по полю вслед за мотоциклом. Ворота закрылись.

– Как, бляха-муха, Терминатор, – сказал Братишка, когда звук мотоцикла стих.

– Терминатор, говоришь? – переспросил Иван. – Ну-ну.

Лесом Братишка вывел Ивана к окраине Сортавалы. Здесь были огороды, стояли какие-то строения – сараи, гаражи. Братишка попросил Ивана подождать в лесу, а сам куда-то ушел. Сказал: пять минут. Его не было минут двадцать. Иван сидел среди камней и свечек можжевельника, ждал. Он уже начал тревожиться, когда Братишка вернулся. Сказал:

– Порядок, пойдем.

Братишка отпер дверь гаража. Бросил:

– Заходи, горемычный.

Иван вошел. Гараж был большой, просторный, сложенный из камней. Посередине стоял тот самый «Урал» с коляской, на котором они ездили утром.