Романтичная леди - Торп Сильвия - Страница 3

Никакие доводы не могли поколебать ее решимость, хотя все до единого, кто мог оказать хоть малейшее влияние на ход событий, были привлечены юными страдальцами на свою сторону. По настоятельной просьбе Роланда даже сэр Реджинальд Линли оторвался от бутылки и игорного стола, ради сестры лишив себя привычных удовольствий на достаточно долгий срок, чтобы походатайствовать за Дженни перед матерью. Но все было безрезультатно. Мистера Джона Линли, брата ее покойного мужа, который, по общему мнению, пользовался некоторым влиянием на ее милость, постигла та же участь.

Мистер Рэйвиншоу, единственный, к кому происходившие события имели самое прямое отношение, ничего не подозревал обо всей этой суматохе, так как уже целый месяц находился в своем родовом имении в Суссексе, где, судя по всему, готовил дом к приезду молодой жены. Однако его приезд в Лондон ожидался со дня на день, и именно это обстоятельство побудило леди Линли поспешить с осуществлением своего плана. Она задумала удалить из города непреклонную упрямицу, и, не дожидаясь приезда мистера Рэйвиншоу, отправить ее в Хартфордшир в надежде сохранить жениха в неведении относительно бунта его невесты.

Дженнифер, к тому времени фактическая пленница в собственном доме, прибегла к помощи своей преданной горничной и через нее передала письмо в дом миссис Фентон, где в тот момент гостил Роланд. В письме она сообщала ему о своей ссылке, уверяла в неизменной верности и просила отыскать способ спасти ее. День ее свадьбы, напоминала Дженнифер, неумолимо приближался, уже и приглашения были разосланы.

Вскоре после того, как на Брук-стрит получили это письмо, туда прибыла и Каролайн Крессуэлл. Она одобряла поведение влюбленных и даже раза два выступала в роли посыльного, мужественно встречая нескрываемую враждебность со стороны леди Линли, ради встреч с подругой. Ее милость с превеликим удовольствием давно бы положила конец этим посещениям, поскольку ей не нравилось принимать Каролайн, оказавшуюся в столь неудачных жизненных обстоятельствах, так как это вовсе не соответствовало ее представлениям о том, с кем стоит общаться ее дочери. «Все обстояло бы не столь уж плохо, – жаловалась она невестке, – если бы девочка жила в какой-нибудь благородной семье, но вульгарность ее нынешнего окружения не оставляет никаких сомнений». Однако семья Уайльд (даже отставив в сторону ее детскую дружбу с детьми Линли) по-прежнему не порывала близкого знакомства с Каролайн, и ей ничего не оставалось, как мириться с подобным общением. Тем более мисс Крессуэлл никогда не стремилась представлять никого из своих ужасных родственников старым друзьям. Разумеется, леди Линли подозревала, что Каролайн передавала послания Роланда Дженни, но при отсутствии доказательств была бессильна предотвратить и это.

– Интересно, – неожиданно ожила Каролайн, – может, тебе стоит прибегнуть к помощи Реджинальда? После вашего бегства леди Линли обязательно заставит его пуститься за вами в погоню. Реджинальд покорится, но без всякого намерения перехватить вас, и это сослужит вам хорошую службу.

Миссис Фентон восхищенно посмотрела на подругу. Сначала эта идея увлекла даже Роланда, но, немного подумав, он отрицательно покачал головой:

– Хорошая мысль, Каро, и могла бы сработать, если бы не одно но. Будет чертовски трудно убедить Реджинальда серьезно отнестись к делу, а если он еще и узнает заранее, что путешествие предстоит выматывающее, то никогда не согласится.

– Реджинальду вовсе не обязательно мчаться за вами по пятам до самой Шотландии, – возразила Каролайн. – Чтобы вся эта история выглядела более правдоподобно, он мог бы остановиться в удобной гостинице где-нибудь неподалеку от Лондона и провести там нескольких дней.

– Ты вообще представляешь Реджинальда, поселившегося в сельской гостинице и вынужденного торчать там на протяжении нескольких дней? – горько усмехнулся капитан Уайльд. – Да он так затосковал бы в первый же вечер, что прямиком отправился бы назад в столицу.

– Сущая правда, – печально согласилась Летишия. – Я неплохо отношусь к Реджинальду, но нельзя отрицать, что он необыкновенно эгоистичен. Да и после разговора с матерью он сказал, что никакие силы на земле не заставят его снова вмешиваться в это дело.

– И еще, – добавил Роланд, – он дьявольски болтлив. Разрази меня гром, если я когда-либо в жизни знал столь же трепливого малого. И чем больше он выпьет, тем больше болтает. Сто против одного, что он разнесет эту историю по всему Лондону как хороший анекдот.

– Мало того, – заключила Летти, подытоживая сказанное и развеивая последние сомнения, – я только что вспомнила: они с Пелемом Рэйвиншоу близкие приятели. Думаю, Роланд поступит вполне благоразумно, если будет держать свои планы в секрете от Реджинальда.

– Тогда, – с горечью произнесла Каролайн, – я не могу ничего больше придумать. Остается только надеяться на Дженни. Пусть она по-прежнему противится свадьбе.

– Но это не решит проблему. Рано или поздно мне придется возвращаться в полк, и только небо знает, когда я снова вернусь в Англию. Нельзя же ожидать, что Дженни сумеет противостоять матери бесконечно.

Эту непреложную истину никто из его собеседниц оспаривать не стал.

Тут в комнату вошел муж Летти. Оказалось, Марк Фентон принес жуткие новости.

– Творятся отвратительные вещи! Я встретил молодого Линли в «Уайтсе», и он сообщил мне, что на дом его дяди ночью было совершено нападение и оттуда похищены большие ценности.

– Как, на дом Джона Линли?! – воскликнул Роланд. – Держу пари, эти воры изрядно там поживились. Ведь его дом был полон восточных сокровищ.

– Их добыча оказалась меньше, чем они могли бы рассчитывать, – объяснил Фентон, – поскольку один из слуг, услышав подозрительные звуки, решил выяснить, в чем дело, и вспугнул грабителей. Он поднял тревогу, но негодяи напали на беднягу и убили его.

Капитан Уайльд негромко присвистнул.

– Так там еще и убийство! Плохие дела, Марк, дьявольски плохие!

– Действительно, хуже некогда, когда грабят и убивают буквально на пороге наших домов. Правда, сэр Реджинальд утверждает, будто его дядя надеется на поимку этих разбойников, поскольку многое из украденного относится к совершенно особым ценностям. Он упоминал необыкновенно красивый рубин, который мистер Линли привез из Индии и который только что вставили в кулон, выполненный по специальному эскизу. Кулон всего несколько дней назад доставили от ювелира, и он предназначался в качестве свадебного подарка для мисс Линли.

Мисс Крессуэлл, все это время сосредоточенно слушавшая рассказ мистера Фентона, поднялась.

– Полагаю! – заметила она, – мне следует тотчас же отправиться на Маунт-стрит навестить Дженни, поскольку сдается, Роланд, семейные неурядицы подобного характера могут предоставить тебе шанс, на который ты надеялся.

– Каролайн, как тебе удается оставаться такой толстокожей? – запротестовала Летти. – Надо признаться, я не смогу спокойно спать еще очень долго, ты же хладнокровно рассуждаешь о семейных неурядицах так, как о пустячных происшествиях на кухне.

– Ты права, все случившееся – отвратительно, что и говорить, – ответила Каролайн, с решительным видом натягивая перчатки. – Но, Летти, никогда нельзя позволять эмоциям возобладать над разумом. Можно не сомневаться, бедняжка миссис Линли сейчас погружена в глубокое волнение, и она, несомненно, бросилась искать сочувствия и поддержки у леди Линли. А значит, у ее милости останется меньше времени и возможности опекать Дженни, и нам удастся устроить наши дела. Поверьте мне, сейчас нам предоставляется уникальная возможность!