Кремлевское дело - Иванов Николай Владимирович - Страница 27

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА СВИДЕТЕЛЯ

г. Москва 04 мая 1988г.

Следователь следственной группы Прокуратуры СССР старший советник юстиции Мысловский Е. Н. в помещении следственной части прокуратуры СССР допросил в качестве свидетеля гр-на Салиева Мухамаджока Салиевича, 19.07.38 г. рождения, уроженца г. Андижана, узбека, б/п, временно не работающего, проживающего: Узб. ССР, г. Андижан, 2-ой микрорайон, д. 49, кв. 2. Об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и отказ от дачи показаний по ст. 181-182 УК РСФСР предупреждён:

Перед началом допроса свидетель Салиев заявил, что русским языком владеет хорошо и показания желает давать на русском языке.

По существу дела свидетель пояснил:

В следственную группу Прокуратуры СССР, возглавляемую старшим следователем по особо важным делам Т. Гдляном, я решил обратиться в связи с появившимися в центральных газетах сообщениями о том, что именно его следственная группа ведёт борьбу с организованной преступностью в Узбекистане. Я считаю, что к таким преступным группам относятся враждующие в течении многих лет между собой группировки Насреддиновой и Рашидова. Судьба столкнула меня с этими группировками, и я хочу предотвратить совершаемые ими преступления. Дело в том, что я являюсь младшим сыном Якубова Салиджана. По семейному преданию наш род относится к знатным родам Узбекистана. Мой дед служил военным министром у Кокандского хана, а мой отец и его братья после революции сражались за Советскую власть. Младшего брата отца повесили басмачи в 20-х годах. Наш род относится к древним родам, и по преданию именно у нас находится на хранении историческая и культурная ценность, реликвия мусульман Павлиний трон Бабура. Последним хранителем этой реликвии был мой отец. По установившемуся порядку в роду обычно выбирался человек, который и становился хранителем. У нас в семье несколько братьев. Старшие братья от одной матери, я – от другой. Отец часто говорил, что человек не должен потерять свою основу, что сейчас не оставляют детям фабрики и заводы, но дают образование. Из разговора с отцом я чувствовал, что он готовит меня к чему-то, но прямого разговора о хранении трона Бабура у нас не было. В 1958 году я поступил в медицинский институт… В 1964 году я освободился из мест заключения и вернулся домой. Отец был тяжело болен и лежал при смерти. Вот тогда, незадолго до смерти, он урывками объяснил мне, что является хранителем трона, и назвал примерно место хранения схемы с расположением тайника с троном. Дней через десять-двенадцать после моего освобождения отец умер. Впоследствии, размышляя над причинами всего происшедшего в моей семье, я пришёл к твёрдому убеждению, что всеми этими событиями руководила какая-то мощная рука. Я стал искать причины и сейчас уверен, что всё это было подстроено руками Насреддиновой, действовавшей через своих людей в Андижане. У них была главная цель – любой ценой развалить наш род и добраться до трона.

Протокол мною прочитан, записано с моих слов правильно.

ПРОТОКОЛ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ДОПРОСА СВИДЕТЕЛЯ САЛИЕВА М. С.

г. Москва 05 мая 1988 г .

Допрос начат в 17 час. 20 мин.

Допрос окончен в 19 час. 10 мин.

Вопрос: Что вы можете пояснить относительно исторической или материальной ценности трона Бабура?

Ответ: Я сам этого трона не видел и могу судить о нём только по тем разговорам, которые когда-то происходили в окружении моего отца. Поскольку трон считался реликвией мусульман, то о нём часто вели разговоры собеседники моего отца. В то время я не придавал значения этим разговорам. По преданию, этот трон был изготовлен шахом Джаханом, внуком Бабура. Материальную ценность его не могу назвать, но, видимо, он должен быть украшен драгоценными камнями, поскольку являлся троном восточного владыки, а на Востоке все любили украшать вещи драгоценными камнями. Гораздо большую ценность он представляет как историческая и культурная ценность. Поэтому я и считаю, что его необходимо передать государству.

Вопрос: Каким образом вы планируете организовать передачу этого трона?

Ответ: Прежде всего мне надо попасть в дом моего отца, который мой брат Салиев Ибрагим продал без моего ведома в 1981 году. Насчют даты продажи я могу ошибаться, так как точно этого не помню. Я выписался в 1979 году и уехал из Узбекистана. По существу я спасался бегством от преследования и прожил два года в Москве без прописки. Средства у меня на это были. Вернулся в Андижан я только в ноябре 1983 года, когда дом был продан…

Но кроме меня никто не знает, где находится тайник, и я пока не хочу называть, где он находится. Вот поэтому мне и надо сейчас попасть в дом. Я не хочу появляться там самостоятельно и делать что-либо в обход закона, чтобы меня не считали грабителем. После того, как схема будет у меня на руках, нам надо будет выехать в то место, где хранится трон. Это находится даже в другой республике, но и это место я пока не хочу называть. Я полагаю, что на всю операцию, если мы начнём её с утра, у нас уйдёт день.

Я хочу пояснить, что, передавая трон властям, я могу навлечь на себя гнев фанатиков. Но в то же время я последний, кто знает о тайнике трона. У меня нет семьи, бремя тайны мне тяжело нести. Передать мне её некому…

Кроме того, я хочу, чтобы группировка Насреддиновой, преследующая наш род из-за этого трона, оставила нас в покое…

Вот почему я хочу расстаться с тайной трона и начать спокойную жизнь.

Протокол прочитан мною, с моих слов записано правильно.