Тысяча сияющих солнц - Хоссейни Халед - Страница 61

Девочка за столом поднимает голову. Откладывает куклу. Улыбается.

Лейла-джо?

Лейла вздрагивает всем телом и открывает глаза. Летучая мышь пугается ее резкого движения, машет крыльями, словно вдруг взлетевшая книга страницами, мечется из угла в угол и выпархивает в окно.

Лейла поднимается на ноги, стряхивает с одежды прилипшие листья и выходит наружу. Слегка потемнело. Во всю мочь дует ветер, пригибает траву, скрипит ветками ив.

Прежде чем уйти, Лейла в последний раз смотрит на дом, где Мариам спала, ела, мечтала, с трепетом сердца ждала Джалиля. На крышу садится ворона, цепляет что-то клювом, каркает и улетает прочь.

—  Прощай, Мариам, — говорит Лейла, не замечая, как слезы льются у нее из глаз.

Хамза встречает ее у тополя.

—  Нам надо вернуться в деревню, — говорит он негромко. — Я должен тебе кое-что передать.

Лейла ждет Хамзу в саду у дома. Мальчик, подававший им чай, стоит под смоковницей и бесстрастно смотрит на Лейлу. Из окна за ней украдкой наблюдают пожилая женщина и совсем юная девушка в хиджабах.

Дверь открывается. Хамза протягивает Лейле жестяную коробку.

— Джалиль-хан передал ее моему отцу примерно за месяц до смерти и просил отдать Мариам лично в руки. Отец бережно хранил ее два года и перед кончиной вручил мне с просьбой дождаться Мариам. Но... она ведь умерла. Зато приехала ты.

Лейла внимательно рассматривает коробку. Давным-давно в ней, наверное, держали шоколадки — из тех, что подороже. Форма овальная, цвет оливковый, позолота местами облезла, края тронуты ржавчиной. У жестянки откидная крышка, внутренний замочек.

Лейла пробует открыть. Не получается.

— Что там? — спрашивает она.

У Хамзы на ладони ключик.

— Отец никогда не заглядывал внутрь. Я тоже. Видно, на то Господня воля, чтобы коробку открыла ты.

Лейла возвращается в гостиницу. Тарика с детьми еще нет.

Лейла садится на кровать и ставит жестянку перед собой.

Открывать или нет? Может, пусть лучше дар Джалиля (каким бы он ни был) навсегда останется тайной?

Но любопытство побеждает. Лейла тихонько поворачивает ключ. Что-то скрипит, щелкает, и крышка откидывается.

В коробке три предмета: конверт, холщовый мешочек и видеокассета.

С кассетой в руках Лейла отправляется к портье. Все тот же пожилой служащий, который приветствовал их по прибытии, говорит, что видеомагнитофон в гостинице только один — в люкс-апартаментах. Они как раз свободны, и видео, пожалуй, можно воспользоваться.

За стойкой появляется молодой усатый портье с сотовым телефоном. Пожилой провожает Лейлу на третий этаж в самый конец коридора, отпирает дверь номера. Лейле в глаза сразу бросается телевизор, и она уже больше ничего не видит вокруг себя.

Кассета вставлена.

Какое-то время экран остается черным.

Неужели на ленте ничего нет? Тогда какой смысл Джалилю...

Звучит музыка. На экране мелькают картинки.

Лейла смотрит пару минут. Хмурится. Перематывает ленту дальше и опять жмет на воспроизведение.

Тот же самый фильм. «Пиноккио» Уолта Диснея.

У портье озадаченный вид.

Лейла и сама ничего не понимает.

В седьмом часу появляется Тарик с детьми.

Азиза мчится к матери и гордо показывает серебряные сережки с эмалевыми бабочками — Тарик купил. Залмай прижимает к груди резинового дельфина, который пищит, когда надавишь.

Тарик обнимает жену.

— Как съездила?

— Все хорошо. Потом расскажу.

Они ужинают в ближайшей кебабной. Зал небольшой, народу полно, столы покрыты липкой клеенкой, дымно и шумно. Но баранина нежная и сочная, хлеб горячий. После трапезы прогуливаются по улице, Тарик покупает детям в ларьке розовое мороженое. Они садятся на лавку, смотрят на горы на фоне пламенеющего заката. Тепло, воздух насыщен ароматом хвои.

Конверт Лейла распечатала, как только вернулась в свой номер из люкс-апартаментов. На пожелтевшей бумаге в линейку синими чернилами было написано следующее: