Земля лишних. Новая жизнь - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 92

Мы выбрали место для лежки за упавшим стволом дерева. Оно рухнуло и пока еще не погрузилось в глину окончательно. Еще не прогнили сломанные при падении сучья, и оно опиралось на них. Вокруг мелкие кустики, ствол перевит лианами. Если расположить наши лежанки прямо за ним, то нас будет с трех метров не разглядеть, а мы сможем наблюдать противника из-под ствола. И тень от него не даст бликовать оптике днем. Так и сделаем.

– Здесь устроимся.

– Хорошо, – шепнула Бонита.

Мы спустили с плеч рюкзаки, отстегнули снизу непромокаемые матрасики, те самые, свернутые в трубку, раскатали их по земле. На них бросили по плащ-накидке, на себя набросили по сделанной из лохматого сетчатого камуфляжа накидке с капюшоном. От бревна сверху, назад, растянули и закрепили деревянными колышками два куска масксети. Улеглись, проверили сектора наблюдения. А неплохо устроились: черта с два нас здесь обнаружишь. Даже сверху, с низко зависшего вертолета, случись у бандитов такой найдется.

Быстро провели перекличку по короткой связи. Все на местах. Все готовы. Мы понемножку начали выщипывать перед собой по листочку, по травинке – импровизированные амбразуры. Выключили ночные прицелы, взялись за пассивный ноктовизор, он же – ночной бинокль. Первая смена наблюдения была моя. Наблюдают за противником всегда по очереди, и никогда – вместе. Почему? Потому что любой наблюдатель, если он занят своим делом всерьез, устает. Попытайтесь непрерывно обшаривать взглядом передний край противника по секторам, скажем, часика два подряд. Тогда поймете, о чем я. Еще одна опасность – глаз «замыливается».

Что это значит? А то, что пейзаж становится привычным, и мозг начинает сам домысливать картинку, основываясь на знакомой ему информации, усвоенной раньше. И новые детали, появившиеся недавно, могут остаться незамеченными. Поэтому наблюдатели всегда работают в паре и по очереди.

Решили дежурить по два часа. Засекли время, и Бонита, накрывшись плащ-палаткой, улеглась набок и уснула. Умница, золотая моя, так и надо. Нечего ночью силы тратить – они днем пригодятся. Ночью здесь активность низкая, судя по всему. А что у нас на наблюдаемом объекте, кстати?

На противоположном берегу кусты были вырублены практически полностью. Под деревьями в свободном порядке были построены несколько легких домиков со щитовыми стенами, оконными проемами, затянутыми москитной сеткой вместо стекла, с низко нависающими крышами из пальмовых листьев. Свет нигде не горел, но время от времени по тропинке между домиками проходил часовой с автоматом на плече, висящим стволом вниз. Уже привычная панама, камуфляжная форма, и на панаме – накомарник. Что он в этом накомарнике в темноте видит? Только тропинку под ногами? Его счастье, что местная луна все же такая яркая, не чета той, что в Старом Свете была.

Кстати о накомарниках. Губка с приманкой для комаров удачно дополнила свежеобновленный на лицах крем-репеллент. По крайней мере, на первый взгляд облако насекомых над нами оказалось не таким густым, как раньше, хоть комариный писк давил на уши. Надеюсь, что местные часовые не настолько наблюдательны, чтобы засечь по туче комаров наблюдателей в ста метрах от себя. И «волосатые» перчатки действовали замечательно. Что может быть хуже, чем искусанные комарами суставы пальцев, особенно для снайпера? А сейчас я специально одну руку не смазывал репеллентом, наблюдал: не получается у злотворных летучих гадов даже сесть на кисть руки – волоски не дают.

А вот это уже интересно – похоже на дзот. На самом мысу, с хорошим сектором обстрела. Скорее даже не дзот, а просто перекрытое пулеметное гнездо. Внутри двое, а вот пулемет интересный. Пулемету них крупнокалиберный «корд»,[17] российский, новенький. Откуда знаю, что новенький? Потому что «кордов» стареньких не бывает – это вообще модель новая. И я не слышал, чтобы наши в Старом Свете кому-то ее уже продавать начали. Вообще интересно здесь, кстати – бандиты повально новыми АК-103 вооружены, «корд» в гнезде. Кто их «подогревает», вот бы узнать?

В общем, за первый час наблюдения мне удалось увидеть только смену часовых и пулеметного расчета, один раз мимо меня прошла на хорошей скорости все та же пластиковая моторка с четырьмя вооруженными людьми. Видимо, они все же патрулировали протоку. Чуть позже мне удалось обнаружить еще одного часового – на пристани у понтонного мостика. До этого он был закрыт кустами, но сейчас решил пройтись по пристани и обнаружил себя. А где все же якорная стоянка для судов, вот что интересно? Ладно, потом разберемся, когда светать начнет. Попозже еще один пулемет нашел – на соседнем острове, сразу за понтонным мостом. Ничего так укрепились. Два крупнокалиберных, с перекрестными секторами – это серьезная заявка на успех.

В десять минут третьего вышел на связь с Маноло, поручил ему передать очередную «жизнь прекрасную» на судно, «Острову». В три часа разбудил Бониту, натянул на себя плащ-палатку и сам отключился, поручив ей толкать меня беспощадно, если я начну демаскировать позицию храпом.

В пять Бонита разбудила меня. Никакого движения, кроме очередной смены часовых, не наблюдалось. Часовые сменяются сами по себе, безо всяких разводящих и полагающихся команд вроде «Разводящий ко мне, остальные на месте!» или «Осветить лицо!», например. Просто выходит следующая смена из какого-то домика в глубине застройки и расходится по постам, а через несколько минут идут обратно сменившиеся. А «бодрянка» есть у них, интересно? Или вся караулка дрыхнет? Вообще полезно знать было бы, случись чего.

Ближе к семи небо вдалеке начало понемногу светлеть. Дело к рассвету, который случится здесь около восьми утра. В семь я сменил ночной прицел «вала» на ПСО-1, разбудил Бониту и снова завалился спать сам, обновив слой репеллента на лице и одежде. И в восемь проснулся, потому что пригрело солнце. И хотелось пить и есть. Попил через трубочку системы гидрации, извлек из бокового кармана пластиковую упаковку с сухим пайком. Война войной, а обед – по расписанию.

– Как там? – поинтересовался я у наблюдающей в бинокль Бониты.

– Проснулись, – прошептала она. – Зашевелились.

Наша позиция чем еще хороша оказалась – так это тем, что бревно спасало нас от бликов, да и солнце светило со спины. Поэтому никто не мешал осматриваться. Я тоже снял крышки с окуляров своего бинокля, пристроился рядом с Бонитой, попутно жуя высококалорийный батончик из орехов, меда и чего-то там еще. Что у нас на той стороне?

Действительно началось шевеление. На острове напротив был настоящий поселок. Домиков двадцать, не меньше, выстроенных двумя улицами. Ближе всего к нам была столовая под навесом, где у выстроенных на каменном фундаменте дровяных плит возились два повара в условно белых куртках. Еще один в такой же куртке взял на кухне два кофейника и понес их куда-то вглубь поселка – начальству, наверное. А начальство с девками нежилось, судя по всему. Точнее, не по всему, а лишь по тому, что из самого большого домика вышла девица в шортах и красной майке, потягивающаяся и расчесывающая длинные светлые волосы. Или она сама тут главное начальство? Молода еще для начальства, не тянет. Но симпатичная, симпатичная.

Якорная стоянка нашлась. Она как раз и ограничена понтонным мостиком – просто крупных судов там сейчас нет. Стоят два шестиметровых военных «зодиака», моторка из стеклопластика вроде той, которая ночью патрулировала, и одна моторка побольше, с хорошими сиденьями, широкая и удобная. Для начальства, наверное.

А вот это уже интересно – на соседнем острове из длинного низкого сарая выгнали человек пятнадцать оборванцев. В основном – черные, но есть и несколько белых. Вот это и есть рабы местные, насколько я понимаю. С ними двое с автоматами на плече и деревянными дубинками. Рабов построили в колонну по два и повели куда-то вглубь острова. Там плантация, что ли? Не на утреннюю же зарядку их. Насколько я помню из отчета нашего разведуправления, здесь больше года ни один раб не выдерживает – умирает.