Земля лишних. Новая жизнь - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 62

– Не возражаете, капитан? – спросила Соузу Бонита.

– Ни в коем случае, сеньора, – перешел на испанский Соуза. – Что вас интересует?

– Все. Я еще ни разу в этом мире не передвигалась по воде.

– Вот уж в этом, поверьте мне, никакой разницы вы не заметите, – улыбнулся он. – Вода в том свете и вода в этом – абсолютно одинаковы. Только в этом свете погода гораздо более предсказуемая, чем в том.

– А сводки погоды здесь бывают для тех, кто в море? – спросил я шкипера.

– Ну если это можно назвать сводками… – усмехнулся он. – Но с уверенностью в девяносто девять процентов могу сказать, что до конца этого месяца, еще месяц и первые две недели следующего погода будет такая же, как сейчас. А вот потом мы встанем на прикол на целых три месяца – сто двадцать дней.

– Постоянно непогода? – уточнил я.

– Не постоянно, но очень часто штормит. Шторм начинается быстро, и слабым он не бывает. Не были еще в этом мире в сезон дождей?

– Нет еще, – покачал я головой.

– Мерзкое время. – Шкипер поморщился брезгливо. – Постоянный дождь, только меняется с сильного на очень сильный. И постоянный ветер. Солнца нет, земля раскисла, в море волнение или шторм. Люди сидят по домам. Конвои не едут никуда, поезда ходят всего раз в неделю, самолеты не летают. Жизнь существует внутри городов.

– А вы как проводите время? – спросила Бонита.

– А я женат, между прочим, прекрасная сеньора, – посмотрел на нее Соуза. – И у меня двое детей, которые живут в Кадизе. Мы ставим судно на прикол на три месяца, и я, с вашего позволения, живу в кругу семьи. Фрахта нет, заказов нет, что за год заработал – то и тратим. И еще добавлю, что если у человека есть любимая женщина, хорошие дети и нормальный дом, то сезон дождей вовсе не так уж плох, поверьте мне.

– Охотно верю. Ты все понял? – толкнула меня в бок Мария Пилар.

– Быстрей бы уж… – шепнул я ей прямо в ухо и обнял за плечи. – Капитан, а я хотел бы еще вопрос задать вам… А как здесь навигация вообще осуществляется? Звезды же совсем другие?

– По компасу, основным звездам, которые уже описаны, и главное – по радиомаякам. Они по всему берегу залива и обжитым берегам океана разбросаны. Работают они с разным сигналом, а у меня есть таблица. Видите? – постучал он пальцем по большому прямоугольному экрану, на котором ярко светились две пульсирующие точки. – Мы сейчас имеем на правом траверзе маяк в Форт-Линкольне, а вправо двадцать градусов – маяк Зиона. Углы на маяки нам теперь известны, расстояния между маяками известны всем, есть в таблицах. Немного тригонометрии – и мы определились по координатам. А так, без маяков, разумеется, далеко не уйдешь. Раньше ходили только в каботажные рейсы, я застал те времена. А в открытое море здесь ходят лет пять, не больше. И нормальные лоции появились не раньше, чем года четыре назад.

– Вы говорили, что вы уже десять лет здесь. И как раньше ходили? – спросила шкипера Мария Пилар.

– Я же говорю – каботажными рейсами. – Видя непонимание Бониты, Соуза разъяснил: – Постоянно ввиду берега, ориентируясь по нему. Поэтому до того берега Большого залива не ходил ни разу в те времена – или заблудился бы, или просто не хватило бы топлива. Только самолеты летали. Когда англичане начали обустраиваться там, на Мысу и в Индии, они поставили первые радиомаяки. Еще американцы на свои деньги поставили радиомаяки в халифате в нескольких местах после того, как оттуда начали нефть возить. Теперь можно ориентироваться, так что стали мы и туда ходить – как сейчас, например.

– А острова как обозначены? Их же здесь немало.

– Дикие острова никак не обозначены, а все цивилизованные – прекрасно видны. – Он ткнул пальцем в разложенную карту: – И орденские, и американские, и британские – везде мощный сигнал, никаких проблем. На орденских островах даже по несколько – чтобы легче было расстояние определять. У них пятидесятимильная зона запретная.

– Стрелять будут?

– Сразу не будут, разумеется, – ответил Соуза. – Все же случается, что кто-то заблудился, например. Сначала предупредят по радио, потом подойдет сторожевик и вежливо попросит удалиться. Заплутавшегося могут даже проводить.

– А в шторм как? В сезон дождей? Тоже патрулируют?

– Нет, разумеется, – покачал он головой. – Но и психов нет, чтобы в сезон дождей по морю ходить. Доживете до сезона – сами увидите.

Второй день плавания больше напоминал круиз, точнее – чартерный рейс на яхте. Индиец Джо, или как там его звали на самом деле, оказался отличным коком, поэтому и ужин предыдущего вечера, и завтрак сегодняшнего были выше всяких похвал. Бонита в купальнике развалилась в шезлонге на носу шхуны, отвлекая шкипера от прямых обязанностей по ведению судна, остальной народ, включая меня, отдыхал, а точнее – бездельничал, поэтому, когда тощий высокий брюнете бородкой – Пако, помощник капитана, предложил публике развлечься рыбалкой, Дмитрий с Раулито и двумя из братьев очень оживились.

Я сразу предупредил, что они могут хоть китобойным промыслом развлекаться, но если кто-то из них порежет руку леской – я, слава богу, хорошо знаю, что такое морская рыбалка с борта судна на крупную рыбу – или получит другую травму, которая помешает ему выполнить боевую задачу, – лучше пусть сам прыгает за борт. В любом случае участь потерянного в море среди акул будет лучше, чем та, которую я ему уготовлю. Кажется, мне поверили, но от своей дурацкой затеи не отказались.

Активно помогать рыболовам взялся механик Тим, хотя сама рыбалка отличалась редкой незамысловатостью – сначала на здоровенный крючок намотали хаотично нарезанную белую полихлорвиниловую изоляцию от электрического провода и забросили крючок за корму. Ждать пришлось минуты три, не больше. Плетеная леска задергалась, и Тим вытащил на палубу полосатую, как тигр, рыбу килограмма в три весом.

– Это что за рыба? – полюбопытствовал я.

Ответ Тима можно было перевести как «долбаный полосатик», но я не уверен, что ругательство было обязательной составной частью названия рыбы. Как выяснилось в дальнейшем, судьбой этой рыбы была вовсе не сковородка, а крюк побольше, где она превращалась уже в «долбаную приманку». И уже этот крюк, в комплекте с цепным поводком и жуткой толщины леской, и был основной рыболовной снастью.

Впрочем, процесс ловли большой рыбы тоже не занял больше пяти минут. Леска рванулась в сторону, за кормой вскипела вода, все закричали, загомонили, пытаясь разглядеть, что же такое «клюнуло» на трехкилограммовую приманку. В пене и брызгах мелькнул темно-серый блестящий бок, затем белое брюхо, огромный хвост с серповидным плавником ударил по воде с такой силой, что брызги долетели до палубы судна.

– Здоровая тварь! – закричал Дмитрий.

Раздался звонкий щелчок, леска ослабла, и вода успокоилась – лишь следы от наших винтов немного баламутили поверхность воды.

– И кто это был? – невинно поинтересовалась Мария Пилар, подошедшая ко мне сзади.

Тим оповестил окружающих, что это была «долбаная акула», и что она была такая «долбано здоровенная», что мы не имели ни единого «долбаного шанса» ее вытащить. Придется теперь ловить еще одного «долбаного полосатика», чтобы повторить все заново.

Неожиданно в спор вмешался Пако и сказал, что Тим может оставить свои мнения при себе, а то, что оборвало леску, к акулам ни малейшего отношения не имело. Приманку схватила «реактивная рыба» – очень большая, подчас под четыре метра, массивная, формой тела напоминающая нашего тунца и разгоняющаяся до невероятной скорости. За счет особых полостей она пропускает через себя воду, создавая при необходимости дополнительную тягу по принципу водомета. Единственное различие с земным тунцом составляет голова рыбы – конической формы, покрытая панцирем, которую «реактивная рыба» использует как таран, буквально вышибая дух из своих жертв. После чего голова разделяется почти пополам гигантской пастью, усаженной острейшими зубами, и рыба рвет оглушенную добычу на манер акулы.