Земля лишних. Новая жизнь - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 60

Впрочем, надолго мы возле этих новоявленных реинкарнаций «Дикого» Билла Хикока не задержались, а вновь поехали – уже по территории порта, виляя меж каких-то складов, пакгаузов, сараев, стоянок и прочих атрибутов промзоны. Выехали на пирс, где я сразу ощутил соленый запах моря, и остановились.

– Приехали, – лаконично информировал нас Браун.

Я спрыгнул через задний борт, за мной последовал Смит. Прежде чем капрал и рядовой из кабины успели к нам, мы уже откинули задний борт и началась выгрузка имущества. Я огляделся. Прямо возле нас у деревянного пирса стоял одинокий, не слишком новый, но ухоженный и недавно покрашенный траулер – судно метров двадцати в длину, с высокими бортами, как бы прогнутое в середине корпуса, с основательными надстройками, стрелой мощного поворотного крана сзади и большим погрузочным люком на корме. На корме висел флаг Европейского Союза, на борту было написано: «Ла Нинья». Судя по обводам корпуса, «Нинья» была построена как судно не слишком быстроходное, но зато с высокими мореходными качествами и экономно расходующее топливо. Впрочем, тип наиболее распространенный в этом мире, где больших судов почти не было, а все расстояния для плаваний были очень даже немаленькими.

На корме, держась за леера ограждения, стоял среднего роста лысоватый мужичок лет сорока с узким лицом, крючковатым носом и трехдневной щетиной. Одет он был в красную майку и грязные белые шорты ниже колен, пошитые из грубой ткани вроде парусины. Прямо через плечо висела перевязь с кожаной кобурой, из которой торчала деревянная рукоятка выполненного из нержавейки «смита-и-вессона», кажется, модели 29, калибра «.44 Магнум», того самого револьвера, из которого Грязный Гарри стрелял злодеев в одноименном фильме. Да, Билли Бонс, куда там… Впрочем, если вам интересно, то стрелял Гарри в кино не из «сорок четвертого», а «сорок первого» калибра – и только называл его «сорок четвертым». Не сдюжил Клинт Иствуд против отдачи «сорок четвертого» во время съемок.

«Билли Бонс» откинул заграждение в леерах, ведущее на трап, и крикнул по-английски с заметным испанским акцентом:

– Поднимайтесь на борт!

Я подхватил с раскаленных досок пирса свои мешки и один из мешков Бониты, навьючил все это на себя и пошел следом за не столь тяжелогруженым Смитом. Прошли по пружинящим под ногами сходням, по палубе, втиснулись в узкую дверь, причем я зацепился за что-то лямкой рюкзака, – спасибо шедшей сзади Боните: отцепила. Вошли в неожиданно просторную кают-компанию, откуда вело три трапа – один из них шел вперед и вверх, короткий, на половину уровня – на закрытый ходовой мостик, а на крыше надстройки был еще и открытый, дублирующий. Еще один трап вел вперед и вниз – и спускался на пассажирскую палубу с шестью совсем маленькими, как купе в поезде, каютами, даже чуть меньше, потому что каюты были двухместными. Третий трап вел назад и вниз, спускаясь к жилой палубе экипажа, оттуда же можно было попасть в машинное отделение, грузовой трюм и камбуз. Еще одна дверь в задней стене кают-компании вела прямо на палубу, к пульту управления краном.

Интерьер был полностью выдержан в стиле «максимальная практичность» – исключительно легко моющийся и совершенно неистребимый пластик. Да и вообще судно было пропитано духом «больше пользы за меньше денег», как и все в этом мире, за исключением острова Нью-Хэвен.

Вереница из десятка тяжелогруженых людей с топотом спустилась по трапу на пассажирскую палубу и быстро распределилась по каютам. Благо они все были совершенно одинаковыми, с двумя откидывающимися с одной стены койками, маленьким санузлом, куда при этом умудрились втиснуть крошечную раковину и унитаз с хитрой системой рычагов, выравнивающих давление и заставляющих отходы жизнедеятельности нырять, а не плавать поверху. Главное – не перепутать очередность действия рычагами. При этом абсолютно вся площадь санузла составляла душевую кабину – можно вообще сидеть на унитазе и принимать душ одновременно, если есть такое желание, разумеется.

Багаж прекрасно уместился в пространстве под нижней койкой, как в том же поезде. Иллюминатор был закрыт шторкой, которую я откинул – неплохо, можно будет даже любоваться пейзажами из каюты. Над дверью было устроено еще нечто вроде полки с загибающейся внутрь передней кромкой. На самой двери и на стене напротив красовались крючки для одежды. Шкафа не было, зато был маленький столик у окна и даже привинченный к полу табурет у него – вполне достаточно места для завтрака вдвоем. В общем, впечатление, сложившееся раньше, сохранилось – чисто, практично, есть все, что нужно, но ничего лишнего. Совсем ничего.

Из коридора доносилось хлопанье дверей, стук откидываемых коек в каютах, голоса – группа размещалась на проживание. Я вышел в коридор, крикнул:

– Минутку внимания!

Кто-то вышел из каюты, кто-то просто высунулся из двери.

– Чтобы без кобуры я никого не видел! – заявил я. – Автоматическое оружие находится доступно в каютах, дополнительное – постоянно при себе. Даже в трусах. Трусы и кобура – рекомендуемая форма одежды. Всем понятно?

– Вы чего-то опасаетесь? – повернулся ко мне Смит.

– Во-первых, мы уже приступили к операции, поэтому группа находится в состоянии повышенной боеготовности, – ответил я. – Во-вторых, я опасаюсь. Я опасаюсь незнакомого экипажа, я опасаюсь неожиданных встреч, я опасаюсь нападения инопланетян и четырех всадников апокалипсиса. И пока операция не закончится и мы не вернемся домой, я буду опасаться и требовать от всех и каждого постоянно быть вооруженным. Вас это тоже касалось бы, будь вы в составе моей группы.

Мария Пилар ненатурально, но восхищенно вздохнула:

– Любимый, ты такой мудрый! Только немножко параноик, но таким ты мне нравишься даже больше. Когда тебя упекут в сумасшедший дом, я смогу тебя там навещать и кормить с ложечки в периоды обострений, когда на тебя будут надевать халатик с длинными рукавами. Разве это не возбуждает?

– Вооружаться – бегом марш! – рыкнул я на нее.

– Si, senor Comdndante jefei – радостно отрапортовала она и исчезла в каюте.

Я вытащил из оружейной сумки кобуру с «гюрзой» и запасным магазином, прикрепил ее к поясному ремню и прихватил низ кобуры полуторадюймовым нейлоновым же ремешком к бедру. Затем повесил три зажима с запасными магазинами с другой стороны. Все, теперь я укомплектован. Продолжающая бурчать что-то издевательское Бонита тоже вооружилась, надев кобуру со своим неизменным «глоком».

– Mi Amor, ничего смешного, – заявил я ей уже всерьез. – Мы уже в деле, поэтому давай быть готовыми ко всему.

– Corazon, если ты думаешь, что я этого не понимаю, то ошибаешься, – заявила Бонита. – Я все же прошла специальную подготовку, и у меня воинское звание. А если ты думаешь, что это заставит меня прекратить выступать и спорить – то тут ты тоже ошибаешься. А если ты рассчитывал на что-то другое, то тебе не следовало становиться моим фактическим мужем. Я на заре нашего знакомства другой не была и изменяться в будущем не собираюсь. И вообще заткнись, командир нашелся.

Последние слова она уже буквально промычала, заткнув мне рот поцелуем и чуть не повалив меня на столик у иллюминатора.

– Ладно, – шепнула она мне, отпустив, – пошли наверх – осмотримся.

Мы поднялись по тесному крутому трапу в кают-компанию, где молодой парень с индийской внешностью и иссиня-черными кудрявыми волосами, одетый в белую футболку и расписные шорты, расставлял по длинному столу кружки, кофейники, сахарницы и какие-то бисквиты в вазочках.

На трапе из ходовой рубки появились босые волосатые ноги, и к нам спустился капитан.

– Я понял, что вы главный у этой команды? – спросил он, протягивая руку. – Я капитан Соуза. Альберто Соуза. Эта посудина принадлежит мне, и я же на ней за шкипера.

– Приятно познакомиться. Андрей. – Я пожал протянутую руку.

Ладонь у шкипера была мозолистая, шершавая и твердая, как доска. Он задержал мою руку в своей не слишком вежливо и спросил:

– Я взял работу, но знаю о ней недостаточно. Для меня главное – на моем траулере стрелять будут?