Любимая игрушка - Краснова Галина Владимировна - Страница 59

Я настолько увлеклась своими размышлениями, что не сразу осознала тот факт, что от меня что-то требуют. Оказывается, Дей уже надел мне на запястье приснопамятный браслет и теперь с тревогой смотрел на меня. Ну чего он так боится? Что я опять особо оригинальным способом попрошу снять браслет? Ага, вот только ты теперь от меня никуда не сбежишь, любимый. Уши оборву и глаз на попу натяну, если только глянешь налево.

Взяв у Азы парный браслет, я торопливо защелкнула его на запястье своего избранника. Раздалось сразу несколько облегченных вздохов, я подняла взгляд на Дея.

— Ты теперь мой, демон. И я тебя никуда не отпущу. Я тебя заставлю на мне жениться, а если ты вдруг предпочтешь мне какую-нибудь придворную фифу вроде Камиллы, то я ее убью. Запомни: я эгоистка, и ни с кем тебя делить не собираюсь.

Ой, ну как мало некоторым надо для счастья! Дей сразу разулыбался и полез целоваться. А я что? Я не против, наоборот, даже была бы рада возможности уединиться на пару часиков.

Выехали мы чуть позже, чем планировалось, затратив время на очередной спор. Целестин предложил задержаться на ночь, а его подлый братец с восторгом поддержал эту идею. Но меня им переспорить не удалось. Я была непреклонна. Последним моим аргументом стал ультиматум: либо мы проводим эту ночь вместе, празднуя помолвку, а потом до самой свадьбы обходимся целомудренными поцелуями в щечку, либо трогаемся в путь, и я обещаю подумать над некоторым разнообразием. Сколько вселенской скорби было во вздохе Дея! Но выбор был очевиден. Багаж быстро погрузили, нас с Деем запихали в карету, сопровождение построилось согласно регламенту, и мы тронулись. В смысле, поехали, хотя через десять минут пути я была готова уже тронуться и умом. Как оказалось, я ненавижу кареты! Душно, тесно, на ухабах трясет, и жить не хочется. А через три часа я была готова утопить весь мир в болоте! Если бы меня Дей постоянно не отвлекал, то точно бы без жертв не обошлось. А ведь он до самого вечера крепился, не решаясь задать мне свой главный вопрос. За час до запланированного привала отважился:

— Лина, ты не пожалеешь о своем согласии на помолвку?

Дурацкий вопрос, как мне кажется. И дурацкая привычка жалеть о сделанном. Жалеть можно только о том, что не сделал.

— Нет. А вот ты точно об этом пожалеешь. Но я тебя честно предупредила, что я не подарок, так что сам виноват!

Турвон Дей Далибор

Когда Лина сказала о помолвке, я не поверил собственным ушам. Она так отчаянно сопротивлялась, будто я ей предлагал смертную казнь. И все же, я одержал эту небольшую победу. Моя амата, моя беспокойная человеческая девчонка. Пока не состоялась помолвка, я постоянно ожидал подвоха. Казалось, что она согласилась лишь для того, чтобы успокоить нас, а потом тихонько сбежать. Стоило мне потерять Лину из виду на несколько минут, как я тут же представлял худшее.

Наконец чудо свершилось. Я натянул на себя парадную форму, а Лину облачили в традиционное серебряное платье невесты. Она была великолепна: такая хрупкая, воздушная, с мечтательным взглядом. Она не замечала ничего вокруг, улыбаясь своим мыслям. И этим она заставила меня здорово понервничать! Я ей браслет уже застегнул, а она стоит и ничего не замечает! У меня вся спина мокрой стала, а Француаза уже два раза успела пнуть мою замечтавшуюся амату. Ноль реакции, как любит говорить сама Лина.

Я уже собрался привести ее в чувство радикальными методами, когда взгляд серых глаз, наконец, стал осмысленным. Мило улыбнувшись, она подхватила второй браслет и застегнула на моем запястье.

— Ты теперь мой, демон. И я тебя никуда не отпущу. Я тебя заставлю на мне жениться, а если ты вдруг предпочтешь мне какую-нибудь придворную фифу вроде Камиллы, то я ее убью. Запомни: я эгоистка, и ни с кем тебя делить не собираюсь.

Заставит жениться? Да я сам об этом только и мечтаю, чтоб больше никто не посмел даже смотреть на мою амату! Да и не придется ей ни с кем меня делить — кому я нужен? Настоящий я, без этой шелухи титулов и званий, — мрачный тип с определенными заскоками и довольно противным характером. Честное слово, на такое могла польститься только сумасшедшая. И как же я счастлив, что наконец встретил свою ненормальную амату. Вот бы еще на ночь ее уговорить остаться!

Никогда бы не подумал, что у моей невесты стойкая непереносимость карет. О нет, она не ныла, рассказывая как ей плохо, но я все прекрасно чувствовал — наша связь после помолвки восстановилась в полном объеме. Поэтому я с легкостью читал ее раздражение, злость и любовь. Она прямо-таки излучала тепло любви, из-за чего хотелось прижаться к ней и больше ни о чем не думать, наслаждаясь столь непривычным, но приятным ощущением. Вот только одна мысль терзает.

— Лина, ты не пожалеешь о своем согласии на помолвку?

Надо убедиться, пока не поздно. А то ведь такую один раз заставишь, потом всю жизнь расплачиваться за содеянное будешь.

— Нет. А вот ты точно об этом пожалеешь. Но я тебя честно предупредила, что я не подарок, так что сам виноват!

И снова волна тепла. Великие боги, как я вам благодарен за то, что вы подарили мне Лину. Пусть она говорит, что не подарок, я-то знаю, что это рыжая девчонка — маленькое чудо. Я никогда не пожалею о том, что дал ей Клятву, что разделил с ней душу, назвал ее своей аматой. Особенно если вспомнить, как я добился второго пункта. Слэт, приятно осознавать, что я у нее первый. Главное, чтоб последний. Лично перебью всех, кто попробует ее у меня отнять. Да, надо не забыть нанять кнертов, чтобы держали от нее подальше всяких симпатичных особей мужского пола, а то мало ли что. Девушки порой бывают так ветрены и непостоянны!

От увлекательного занятия перебирания волос заснувшей Лины меня отвлек подозрительный шум. Я потянулся к мечу, так как распознал свист стрел. Уже через долю секунды стекло в окне кареты оказалось разбитым, а в подушки вонзилась горящая стрела.

— Остановить карету!

От моего крика девчонка подскочила. Она даже не успела ничего понять, как я вытащил ее из заполыхавшей кареты и толкнул в ближайшие кусты.

— Сиди там и не высовывайся!

Она послушно замерла, а я огляделся, пытаясь вычислить нападающих. Люди. Разбойники. Довольно слабые противники. И если бы не лучники, то наша охрана с ними бы уже справилась. Я кинулся на ближайших врагов, отдаваясь бою без остатка. Полностью сосредоточившись, я не обращал внимания уже ни на что. Они не были хорошими воинами. Деревенские увальни, впервые взявшие в руки оружие. На каждого из них у меня хватало одного-двух ударов. И вдруг они, как по команде, бросились бежать. Ударив нескольких в спину, я вдруг почувствовал укол страха. Чужого страха.

— Лина!

Я обернулся и замер. Человек с удивительно непропорциональным лицом, вызывающим отвращение, держал мою амату, заломив ей руки и приставив нож к горлу. По шее Лины уже потекла тоненькая струйка крови. Я почувствовал ее ненависть и страх, которые сильно ослабляли мой контроль.

— Брось оружие, кнерт. И прикажи своим, чтобы тоже бросили. Одно движение — и эта девчонка станет покойницей.

Скрипнув зубами, я бросил меч и дал Призрачным знак, чтобы они поступили, как требует этот человек.

— Милая, ты знакома с этим типом? — тихо спросил я Лину.

Она поморщилась, пытаясь отодвинуться от ножа. Я покорно дал себя связать, продумывая план уничтожения зарвавшихся людишек. Никто не смеет безнаказанно угрожать моим близким. Особенно Лине.

— Это Дрэн, бывший капитан гвардии графа.