Прекрасный принц - Гарвуд Джулия - Страница 91

Тэйлор не правильно поняла, почему он так отреагировал на новость о досье. Она подумала, что он сердится. И не могла винить его. Мадам вторглась в его личную жизнь, и это было очень скверно, пусть даже у нее были самые лучшие намерения.

– Нет, я не читала ничего из той папки. Я доверяла бабушке. Она сказала мне, что ты честный и мужественный человек. Даже назвала тебя принцем по сравнению с другими. Я поверила ей.

Он снова расслабился и облокотился о дерево. Тэйлор стояла перед ним, не поднимая глаз.

– Ты рассказал мне о Редемпшене. Помнишь?

– Да, – ответил он. – Ты задавала очень много вопросов, и я никак не мог понять почему, но, честное слово, совершенно не мог предположить, что ты собираешься приехать сюда.

– Ты сказал, здесь можно пройти милю и не встретить другого человека. Я подумала, что девочки будут здесь в безопасности. Женщины ведь тоже могут мечтать. А я всю жизнь мечтала когда-нибудь поселиться на границе. Но я собиралась быть разумной. Планировала подождать, пока девочки подрастут. А потом вся ситуация изменилась.

– Тебе понадобилась моя помощь, чтобы разыскать детей.

– Да, – подтвердила она. – И Мадам умерла. В завещании она упомянула близнецов. Мне хотелось верить, что Малькольм не кинется на их поиски. Ведь, по моим расчетам, он думал, что они живут с отцом и, значит, охотиться за их деньгами бесполезно.

– Твоя бабушка оставила каждой из близняшек приличную сумму, и Малькольму стало любопытно выяснить, где находятся девочки. Разве не так?

– Теперь он их официальный опекун. Еще в Цинциннати я получила две телеграммы. А ты к тому времени уже уехал в Чикаго, – добавила Тэйлор, чтобы он не подумал, будто она скрыла от него эти телеграммы.

– Расскажи мне о них, – приказал Лукас, когда она на секунду замялась.

– Одна была от банкира с сообщением о том, что Малькольм опротестовал завещание. И пока вопрос не будет решен, к деньгам прикасаться нельзя. Другая телеграмма пришла от Малькольма. Он знает, что отец малышек умер. И сообщил мне, что суд присудил ему официальное опекунство и что он посылает вооруженную охрану, чтобы привезти девочек домой, к нему.

Лукас услышал в ее голосе страх, и ему снова захотелось обнять ее. Но он заставил себя не двигаться с места. Он был полон решимости разузнать все, пока его жена так охотно отвечает на вопросы.

– Продолжай, Тэйлор. Я слушаю.

Она отвернулась и уставилась куда-то в ночь. Раскрывать другому семейные тайны всегда нелегко, но о позоре ее семьи говорить было почти невыносимо. Мэриан постоянно твердила ей, что они никогда не должны ничего рассказывать. Слишком это было отвратительно и греховно.

Тэйлор мысленно произнесла молитву, чтобы обрести мужество. Когда она вновь заговорила, в голосе ее звучала грусть:

– Я бегала от своего дяди с самого раннего детства. Мэриан предупредила меня насчет него. Она рассказала, что он будет пытаться со мной сделать. И всячески ограждала меня от этого демона.

Она повернулась и посмотрела прямо на него, пытаясь найти в его лице признаки отвращения. Но ничего такого не увидела и решила, что он пока ничего не понял.

– С того самого дня я ложилась спать, придвинув к двери комод. А под подушкой держала нож.

Лукас закрыл глаза. Боль, которую он услышал в ее голосе, захлестнула и его. Он представил ее маленькой девочкой, пытающейся защитить себя от нездоровых притязаний совершенно взрослого мужчины, и его затрясло от ярости. Ну конечно, ведь за время их знакомства она несколько раз достаточно ясно намекала ему на это. Да, он догадывался, в чем дело, но откровенное признание все же ошеломило его.

– А он когда-нибудь пытался…

Тэйлор не дала ему закончить вопрос. И заговорила быстро, потому что спешила рассказать о других грехах, пока не разрыдалась:

– Конечно, этот маленький комод не мог служить настоящим препятствием для Малькольма. И однажды поздно вечером он пришел в мою комнату. Я не проснулась, пока он не сел на край моей кровати. Боже, какой же меня тогда охватил ужас! Я нащупала под подушкой нож и, когда он протянул руку, чтобы зажать мне рот, нанесла ему удар. Она с трудом перевела дыхание.

– Слава Богу, он не мог предположить, что у меня есть оружие, иначе наверняка сумел бы меня обезвредить. Я чуть не лишила его глаза. Он завизжал от боли. Все было забрызгано кровью.

– И что же ты сделала потом? – Лукас старался говорить как можно более спокойно и миролюбиво. Ярость сжигала его изнутри, и он боялся, что сейчас закричит от злости и обиды за нее.

– Я побежала и спряталась под кроватью у Мадам. Она была на каком-то светском рауте, и я помню, что не заснула, пока не услышала, как она вошла в комнату. До сих пор не знаю, что Малькольм солгал ей насчет своей раны.

– Почему ты не рассказала ей, что произошло?

– Ну как я могла? – вскрикнула она. – У меня было чувство, что я вся перепачкалась, и мне было ужасно стыдно. Такие вещи у нас дома не обсуждались. Я помню, как однажды поцарапала коленку и хотела показать бабушке. Она была в ужасе от того, что я собираюсь поднять перед ней юбку. Ведь стыдно показать даже кусочек щиколотки, а я тут размахиваю голыми ногами. Кухарка промыла мне ранку.

Лукас покачал головой. Но Тэйлор этого не заметила. Она смотрела теперь себе на руки, погруженная в собственные мысли.

– Меня учили всегда оставаться леди, – попыталась она оправдать бабушку. – А леди не должны обсуждать такие отвратительные вещи. Правда могла убить Мадам.

– Ты несправедлива к ней, Тэйлор. Может, ей и не хотелось бы узнать такую правду, но она обязательно сделала бы что-нибудь.

Теперь, когда она была уже взрослой, Тэйлор понимала, что Лукас прав. Мадам была ее защитницей. Она бы защитила ее и обратила свой гнев на собственного сына.

– Дети думают не так, как взрослые, – сказала она. – По крайней мере, я.

– А Мэриан?

– Она не могла поделиться ни с кем, кроме меня. Чувствовала, что просто не может признаться, что Малькольм приходит к ней в комнату. Боже, я просто не знаю, сколько это продолжалось. В конце концов она вышла замуж за Джорджа, а после того как родились близнецы, сделала все, что могла, чтобы уехать из Англии и…

– Малькольм.

– Да, – согласилась Тэйлор. – Ей было страшно, что ее дочери находятся рядом с ним. А Джордж очень хотел уехать домой. Хотел воспитывать своих дочерей в Америке.

Она отступила еще на шаг.

– Теперь ты все знаешь, – проговорила она с вызовом в голосе.

– И в этом месте я должен уехать или захотеть уехать, но не сделал этого, потому что я такой благородный?

Она кивнула.

– Никуда я не собираюсь ехать. Подойди сюда, Тэйлор. Я хочу обнять тебя.

Как только он прикоснулся к ней, Тэйлор разразилась слезами. Лукас крепко прижал ее к себе. Он не пытался успокаивать ее, потому что знал: ей необходимо выплакаться. Она всю жизнь носила огромное бремя, и вот пришел час расстаться с ним. Теперь она не одна. Он должен сказать ей об этом, как только она будет в состоянии слушать.

Сквозь рыдания Тэйлор повторяла, что не хочет быть ему обузой и теперь, когда добралась сюда, чувствует себя в безопасности, а он может уезжать, если хочет.

Она сумела совладать со своими чувствами только через несколько минут. У Лукаса не было с собой носового платка, но это не имело большого значения. Она вытирала слезы о его рубаху.

Потом Тэйлор прижалась к нему и стала вслух размышлять о трудностях, с которыми ей еще предстояло столкнуться. Пошлет ли Малькольм людей до самого Редемпшена? У нее не было ответа, и она спросила об этом мужа.

– Если он пообещает приличную сумму, они приедут. – Тогда я могла бы уйти в горы, – прошептала Тэйлор.

– Послушай меня, – приказал Лукас. Он старался говорить спокойно и ласково, так как почувствовал, что ее вновь начинает охватывать паника. Она вся напряглась в его объятиях. И голос у нее опять задрожал. Лукасу хотелось, чтобы она обрела способность рассуждать разумно. – Ты уже достаточно набегалась. Хватит.