Прекрасный принц - Гарвуд Джулия - Страница 74

Они лежали, довольные и усталые, в объятиях друг друга и слушали, как бьются их сердца. Наконец Лукас собрался с силами и сделал первое движение. Он громко застонал и повернулся на бок. Но, не в силах оторваться от Тэйлор, увлек ее за собой. Глаза ее были закрыты. Лукас смотрел на нее и не мог отвести взгляда. Она казалась ему прекрасной. У нее такие невероятно длинные ресницы. Он раньше этого не замечал, но только потому, что все время смотрел в ее восхитительные голубые глаза. У нее изумительный, безупречный цвет лица с золотистым оттенком. Она вообще безупречна, подумал он. И перевел взгляд на ее рот. У нее пухлые, нежные губы, доводящие его до исступления. Он не мог не прикоснуться к ним еще раз. Провел большим пальцем по шелковистой поверхности, слегка отвел ее голову назад и припал губами к ее губам, желая снова ощутить их вкус и мягкость.

Когда Лукас отстранился от нее, Тэйлор открыла глаза и посмотрела на него. Его нежность потрясла ее. Слезы чуть не покатились по ее щекам. Это свадебное действо, свершившееся между ними, – находит ли он его таким же прекрасным, как она? А чувства так же захлестывают его?

Мадам называло это сношением. И Тэйлор верила ей. Но теперь она поняла истину. Все, что угодно, только не сношение. Пережитое ею с Лукасом было чисто, радостно и приносило неизъяснимое удовольствие. И, конечно же, это было самое прекрасное, что ей до сих пор довелось испытать в жизни. И она будет трепетно хранить это воспоминание.

Лукас заметил слезы у нее на глазах и сразу встревожился:

– Я никак не мог не сделать тебе больно, любимая. Боль еще не прошла?

Она прижалась к нему, закрыла глаза и прошептала:

– Это было прекрасно.

Ее признание льстило его самолюбию. Он крепко обнял ее.

– Ведь правда? – Потом громко зевнул и добавил:

– Это было совершенство.

Через несколько минут он заснул. Улыбка играла на его лице.

Тэйлор же не сумела так быстро расслабиться. Сладкое блаженство отступало очень медленно, но в конце концов она вернулась к реальности, а в этой реальности ее ожидали новые заботы и волнения, громоздившиеся одно на другое. И в корне всех ее страхов и опасений было осознание того, что она влюблена в своего мужа. И, стало быть, теперь уязвима. Боже правый, как это пугает ее. У нее на руках три бесценных детских жизни. Она не может позволить, чтобы ею правило сердце, а не разум.

Она должна быть сильной. Тэйлор повторяла это заклинание вновь и вновь, пока шла в ванную и мылась. И когда снова легла в постель, старалась держаться ближе к краю, чтобы не касаться Лукаса. А ей так хотелось обнять его и никогда не отпускать от себя. Она изо всех сил боролась с этим желанием. Боже, как ей хотелось опереться на него, чтобы он мог взять на себя часть ее забот. Ведь она с трудом представляет себя в роли матери. У нее нет необходимых навыков, и, пока она росла, ей даже ни разу не пришлось держать на руках младенца. Ее опыт ограничивался лишь теорией, и она с ужасом думала, что может совершить роковую ошибку в воспитании детей, чем испортит всю их жизнь. Особенно жизнь Дэви Дэниэла. Этот мальчик нуждается в чем-то большем, чем просто тепло и покой. Ему необходим рядом такой человек, который научит его ценить самого себя, разовьет в нем самоуважение. А справится ли она с такой задачей? Великий Боже, да она просто не знает, как это делается.

Да, ей хочется опереться на Лукаса и позаимствовать у него немного силы, но она не осмеливается. Как просто было бы предоставить ему одному заботу о них. Он слишком благороден, чтобы отвернуться от нее и детей. Но с ее стороны просить об этом будет плохо и несправедливо по отношению к нему. Он не хотел жениться и не собирался обзаводиться семьей. Он одиночка, которому нравится такой образ жизни. Кроме того, он и так достаточно для нее сделал, Больше чем достаточно, подумалось ей. Ведь он мог повернуться и уйти, как только они приехали в Бостон, но остался и пустился на поиски ее племянниц. И не сдавался до самого конца. Другой на его месте просто передал бы это дело в руки полиции и сам таким образом от него освободился. Лукас же был благороден, как настоящий принц, и с ее стороны было бы бесчестно вешать на него все свои проблемы. Ей надо научиться стоять на собственных ногах. И только она одна должна нести ответственность за детей. Только она.

А хорошо ли, что она собирается поселиться рядом с ним? Редемпшен. Само название означает для нее тихую, безопасную гавань. А Лукас Росс – ее надежная страховка. Она не хочет расставлять ему ловушки. Конечно же, нет. Но все же на первом месте – дети, и если им вдруг что-то понадобится или возникнут неприятности, с которыми она не в состоянии будет справиться сама, ей надо знать, что всегда можно найти Лукаса и обратиться к нему. А он может сколько угодно ездить верхом в свои любимые горы. Ведь нет ничего особенного в том, чтобы оставлять жену на время. Дэниел Бун постоянно оставлял жену, иногда даже на несколько лет подряд. И если судить по рассказам о нем, миссис Бун никогда не жаловалась, а если вспомнить, сколько у них было детей, то становится очевидным, что Дэниел время от времени все-таки появлялся дома.

Развод. Это слово оставляет во рту какой-то кисловатый привкус. Да, Дэниел Бун оставлял жену, но все время возвращался к ней. Ему нужна была жена.

А Лукасу – нет. Тэйлор закрыла глаза и постаралась не расплакаться. Своему Прекрасному Принцу она должна отплатить его свободой.

Лукас проснулся и опять обнаружил, что лежит на Тэйлор. До рассвета оставалось совсем немного, в это время он обычно и просыпался, но сегодня ему было трудно собраться с мыслями. Сначала Лукас решил, что ему снится эротический сон. Он лежал, уткнувшись в изгиб ее шеи, и терся об нее, а ощущение ее теплой кожи делало сон правдивым. На Тэйлор ничего не было. И на нем тоже. Он приложил ладони к ее грудям. Ее соски были твердыми, как жемчужины. Он осторожно взял один в рот. Тэйлор тихо простонала и беспокойно задвигалась. Ноги ее переплелись с его ногами. Он слегка повернулся, чтобы поцеловать и другую грудь, а его руки двинулись вниз к ее узкой талии. Ее живот был плоский и гладкий, кожа – шелковистая на ощупь. Рука его опустилась ниже. Он погладил округлость ее бедра, нежную кожу ноги… а потом его нетерпеливые пальцы проложили тропинку по внутренней стороне ноги, пока не добрались до влажных кудрей там, где сомкнулись ее бедра. Он ласкал ее кончиками пальцев, делая бесконечные круги вокруг заветного бугорка вожделения. И вот она уже стонет и извивается в его руках, а когда наконец он коснулся точки, прикосновение к которой должно было довести ее до исступления, она выгнулась дугой и вскрикнула. Он не прекращал своей сладостной пытки до тех пор, пока она не сделалась горячей и влажной внутри от желания и не начала тихим стоном умолять его прийти к ней.

Лукас не знал наверняка, проснулась она окончательно или нет. Да это и не имело значения. Она прикоснулась к его возбужденной плоти, когда почувствовала его движение у себя между ног, и он понял, что умрет, если не возьмет ее сейчас же. Он сгорал от нетерпения ощутить, как ее плотные стенки обхватят его, сожмут и заберут его семя.

Крепко обняв ее, он накрыл губами ее рот и одним толчком проник глубоко в нее. В этом не было ни капли нежности, и он был настолько поглощен собственной страстью, что даже не осознал, что причиняет ей боль.

Но Тэйлор действовала напрямую. Она ущипнула его за плечо и сказал, что ей больно.

Он сразу же прекратил двигаться. Она попыталась ускользнуть от него. Он стиснул зубы от удовольствия, которое она невольно доставила ему этим своим движением. У него не было сил оставить ее, но он понимал, что должен сделать это. Боже, что с ним происходит? Конечно, рана еще не зажила и болит. Ведь она была девственницей, и не прошло даже суток после того, как он лишил ее невинности.

Лукас сделал глубокий вдох, стараясь овладеть собой, и попытался выйти из нее. Но она не дала ему сделать это и, обхватив ногами его бедра, вернула его на место.