Мертвые души - Гоголь Николай Васильевич - Страница 304

Юрисконсульт поразил холодностью своего вида, замасленностью своего халата, представлявшего совершенную противоположность хорошим [противоположность весьма хорошим] мебелям красного дерева, золотым часам под стеклянным колпаком, люстре, [колпаком и люстре] сквозившей сквозь кисейный чехол, ее сохранявший, и вообще всему, что было вокруг и носило на себе яркую печать европейского просвещения. [Далее начато: а. носило на себе всеобщ <ую>; б. носило на себе яркую печать всеобщего; в. носило на себе яркую печать европейского прогресса. ]

Не останавливаясь, однако ж, скептической наружностью юрисконсульта, Чичиков объяснил затруднительные пункты дела и в заманчивой перспективе изобразил необходимо последующую благодарность за добрый совет и участие.

Юрисконсульт отвечал на это изображеньем неверности всего земного [всего живого] и дал тоже искусно заметить, что журавль в небе ничего не значит, а нужно синицу в руку. [что синицы нечего сулить в небе, а нужно просто дать журавля в руку]

Нечего делать: нужно было дать синицу [дать журавля] в руку. Скептическая холодность философа вдруг исчезла. Оказалось, что это был найдобродушнейший человек, найразговорчивый и найприятнейший в разговорах, не уступавший ловкостью оборотов самому Чичикову.

“Позвольте [Вместо “Позвольте” было начато: Прежде всего] вам вместо того, чтобы заводить длинное дело, вы, верно, не хорошо рассмотрели самое завещание: [В подлиннике: замечание] там, верно, есть какая-нибудь приписочка. Вы возьмите его на время к себе. [Далее было: вам его отпустят] Хотя, конечно, подобных вещей на дом брать запрещено, но если хорошенько попросить некоторых чиновников… Я с своей стороны употреблю мое участие”.

“Понимаю”, подумал Чичиков и сказал: “В самом деле, я, точно, хорошо не помню, есть ли там приписочка, или нет”. Точно как будто и не сам писал это завещание.

“Лучше всего вы это посмотрите. Впрочем, во всяком случае”, продолжал он весьма добродушно: “будьте всегда покойны и не смущайтесь ничем, даже если бы и хуже что произошло. Никогда и ни в чем не отчаивайтесь: нет дела неисправимого. Смотрите на меня: я всегда покоен. Какие бы ни были возводимы на меня казусы, [на меня казусы, я спокоен] спокойствие мое непоколебимо”. Лицо юрисконсульта-философа пребывало действительно в необыкновенном спокойствии, так что Чичиков много [Не дописано. ]

“Конечно, это первая вещь”, сказал <он>. “Но согласитесь, однако ж, что могут быть такие случаи и дела, такие дела и такие поклепы со стороны врагов, и такие затруднительные положения, что отлетит всякое спокойствие”.

“Поверьте мне, это малодушие”, отвечал очень покойно [отвечал он покойно] и добродушно философ-юрист. “Старайтесь только, чтобы производство дела было всё основано на бумагах, чтобы на словах ничего не было, И как только увидите, что дело идет к развязке и удобно к решению, старайтесь не то, чтобы оправдывать и защищать себя, — нет, просто спутать новыми вводными и, так <сказать>, посторонними статьями”.

“То есть, чтобы…”

“Спутать, спутать — и ничего больше”, [Далее начато: в простом] отвечал философ: “ввести в это дело посторонние, другие [посторонние и другие] обстоятельства, которые запутали <бы>сюда и других, [Далее начато: прив<ести>] сделать сложным, и ничего больше. И там пусть после наряженный из Петербурга чиновник разбирает. [а. И там пусть приезжий петербургский чиновник наряжает; б. И там пусть приезжий петербургский чиновник разбирает. ] Пусть разбирает, пусть его разбирает”, повторил он, смотря с необыкновенным удовольствием в глаза Чичикову, как смотрит учитель ученику, когда объясняет ему заманчивое место из русской грамматики.

“Да, [Вместо “Да” было начато: Так] хорошо, если подберешь такие обстоятельства, которые способны пустить в глаза мглу”, сказал Чичиков, смотря тоже с удовольствием в глаза философа, как ученик, который понял заманчивое место, объясняемое учителем.

“Подберутся обстоятельства, подберутся. Поверьте, от частого упражнения и голова сделается находчивою. [Далее начато: Помни <те>] Прежде всего помните, что вам будут помогать. [Далее было: потому что, как только дело станет сложно, тут многие выиграют] В сложности дела выигрыш многим: и чиновников нужно больше, и жалованья им больше. Словом, втянуть в дело побольше лиц. Нет [большой?] нужды, что иные напрасно попадут: да ведь им же оправдаться <легко>, им нужно отвечать на бумаги, им нужно о<т>купиться. Вот уж и хлеб. Первое дело спутать. [В сложности дела выигрыш многим. В мутной воде только и ловятся раки. Словом, вы здесь даже [сделаете благодеяние <1 нрзб.>] облагодетельствуете многих беспомощных. Поверьте мне, что, как только обстоятельства становятся критические, первое дело спутать. ] Так можно спутать, так всё перепутать, что никто ничего не поймет. Я почему спокоен? Потому что знаю: пусть только дела мои пойдут похуже, да я всех впутаю в свое, и губернатора, и виц-губернатора, и полицеймейстера, и казначея, — всех запутаю. [Далее начато: положим, на иного и нелепо. ] Я знаю все их обстоятельства: и кто на кого сердится, и кто на кого дуется, и кто кого хочет упечь. Там, пожалуй, пусть их выпутываются. Да покуда они выпутаются, другие успеют нажиться. Ведь только в мутной воде и ловятся раки. Все только ждут, чтобы запутать”. Здесь юрист-философ посмотрел Чичикову в глаза опять с тем наслажденьем, [в глаза с таким наслажденьем] с каким учитель объясняет [Далее начато: еще более] ученику еще заманчивейшее место из русской грамматики.

“Нет, этот человек, точно, мудрец”, подумал про себя Чичиков и расстался с юрисконсультом в наиприятнейшем и в наилучшем расположении духа.

Совершенно успокоившись и укрепившись, [успокоившись, так сказать, укрепившись] он с небрежною ловкостью бросился на эластические подушки [бросился на пуховик] коляски, приказал Селифану откинуть кузов назад (к юрисконсульту он ехал с поднятым кузовом и даже застегнутой кожей) и расположился точь в точь, как отставной гусарский полковник, или сам Вишнепокромов, — ловко подвернувши одну ножку под другую, обратя с приятностью ко встречным лицо, сиявшее из <под>шелковой новой шляпы, надвинутой несколько на ухо. Селифану было приказано держать направленье [ловко подвернувши одну ножку под другую, и повелел Селифану держать направленье] к гостиному двору. Купцы, и приезжие, и туземные, стоя у дверей лавок, почтительно снимали шляпы, и Чичиков не без достоинства приподнимал им в ответ свою. Многие из них уже были ему знакомы, другие были хоть приезжие, но очарованные ловким видом умеющего держать себя господина, [держать себя барина] приветствовали его, как знакомые. Ярманка в городе Тьфуславле не прекращалась. Отошла конная и земледельческая, началась с красными товарами для господ просвещенья высшего. Купцы, приехавшие на колесах, располагали назад не иначе возвращаться, как на санях.