Завещание Шерлока Холмса - Гарсиа Боб - Страница 71

Молния сверкнула в глазах нотариуса.

– Шерлок Холмс презирал мои просьбы, как и самого меня. А я восхищался им как богом. Он был моим идолом и образцом. Он наполнил мои сны и разжег мое воображение. Я изучал его труды от корки до корки.

Уильям Олборн сглотнул, пытаясь бороться с приступом ненависти, которая схватила его за горло.

– Я обратился к нему за помощью, чтобы доказать виновность лорда Сен-Джеймса. Он один мог пролить свет на это дело. Он был моей последней надеждой. Но ваш брат каждый раз отказывался, говоря, что у него много работы. Он должен был заплатить за это, как все остальные. На самом деле он был всего лишь эгоистичным и циничным чудовищем. То, что он презирал меня, бог с ним, но то, что он отказался помочь мне отдать должное моей Эмили, – этого я не мог принять.

– Шерлок пришел бы к тому же заключению, что и судья, и присяжные.

Майкрофт Холмс четко выговаривал каждый слог:

– По той единственной причине, что лорд Сен-Джеймс не убивал Эмили, свою первую жену. И вам это хорошо известно.

Лицо нотариуса стало непроницаемым. Он отказывался слушать правду. Его взгляд терялся в бесконечности.

Майкрофт Холмс повернулся к нам.

– Итак, Уильям Олборн решил наказать Шерлока за то, что тот не помог ему. Наш друг знал рассказы доктора Ватсона почти наизусть. Но вот мой брат объявляет в «Собаке Баскервилей»: «Скромным способом я смог побороть зло, но если мне предстоит встретиться с самим дьяволом, то дело обещает быть по-настоящему претенциозным…» Он поймал его на слове и устроил ему встречу с самим дьяволом.

Майкрофт Холмс подошел к убийце. Его голос звучал серьезно, как во время гипноза:

– Как вы познакомились с Эмили Сен-Джеймс?

Услышав это имя, нотариус вернулся к нам из других миров.

– Я улаживал разные юридические дела для лорда Сен-Джеймса. Так я и познакомился с его супругой. Наша страсть вспыхнула мгновенно и была обоюдной.

– Вы часто виделись с молодой женщиной?

– Да. У нас были бурные отношения в течение восьми месяцев. Она ждала от меня ребенка. Моего ребенка.

Майкрофт Холмс еще больше понизил голос, как аббат, принимающий исповедь.

– Расскажите нам об этом. Как вам удавалось встречаться с Эмили Сен-Джеймс и не вызывать подозрений ни у ее мужа, ни у домашних?

Глаза связанного по рукам и ногам нотариуса заблестели, когда перед ним возникло прошлое.

– Наша связь была запретной. Нам постоянно приходилось прятаться. Но Эмили обнаружила в своей комнате потайной ход. Огромная буколистическая фреска была подвижной, стоило только повернуть ручку, спрятанную в камине. За ней находился туннель, который вел к маленькой часовне, расположенной вблизи замка. Этой дорогой я приходил к ней под покровом ночи, как только ее муж-вампир удалялся.

– Этот секретный ход, этот замок, запретная любовь… все это возбуждало ваше романтическое воображение, не так ли?

– Нам было суждено испытать настоящую страсть. Эмили была воплощением идеальной принцессы из сказок моего детства. Я будто заново родился. Все, что я видел в мечтах, стало явью. До того момента вся моя жизнь проходила в смертельной тоске этого кабинета, где я веду юридическую практику. Вы понимаете?

Майкрофт Холмс кивнул и жестом предложил продолжить рассказ.

– Много раз я хотел похитить ее. Но она не решалась, поскольку опасалась реакции мужа.

– Лорд Сен-Джеймс проявлял по отношению к ней насилие?

– Нет, но он был очень коварным. Он сделал из нее культ и превозносил как святую.

– Вы говорили, что лорд Сен-Джеймс убил свою жену…

Нотариус покраснел.

– Конечно. Она умерла от избытка его любви.

Его лицо исказилось от боли. Крупные слезы потекли по щекам. Я тысячу раз проклинал кровавого убийцу, скрывавшегося за всеми этими преступлениями, но теперь, глядя на него, не испытывал к нему ненависти. Его горе было искренним. Уильям Олборн был патетичным, заживо замурованным в собственных фантазиях заложником несбывшихся надежд печального детства.

Майкрофт Холмс повернулся к нам.

– Оставим его. Думаю, теперь мы знаем достаточно. Впрочем, от меня почти ничто не ускользнуло во время чтения рассказа доктора Ватсона. Шерлок возложил на меня большую ответственность. «Моему дорогому брату я завещаю мои методы, которые сослужат ему добрую службу в нужный момент». Я не исключал возможности того, что убийца находится в этом кабинете…

– Вы невероятны! – воскликнул я.

Майкрофт Холмс заговорщицки подмигнул мне.

– Это у нас семейное. Незаметно для вас я наблюдал за всеми, не исключая и нотариуса. Я ловил малейшие ваши реакции, чем и объясняется мое молчание. Несколько раз мне показалось, будто я заметил удивление мэтра Олборна во время чтения. Этот рассказ затрагивал его за живое, и он не мог остаться безучастным. Он напряженно переживал свои преступления заново, убежденный, что мой брат никогда не разоблачит преступника.

Полицейский скептически почесал подбородок.

– Когда вы начали подозревать нотариуса?

– Должен признать, что мои подозрения проснулись слишком поздно, впрочем, в чем-то благодаря вам.

Лестрейд вздрогнул.

– Мне?

– Да. Вы выдвинули против меня серьезные обвинения. Думаю, ваши слова опережали ваши мысли, как обычно. Хорошо, что ваша агрессивность находит выход.

Лестрейд опустил глаза. Крыса улыбалась.

– Было поздно. Я устал. И… этот кофе… Мои нервы будто оказались на поверхности кожи. Я не знал, что говорил. Прошу вас принять мои извинения.

– Я не сержусь на вас, Лестрейд. Все мы были немного не в себе. Я был вынужден защищаться от ваших обвинений. В свою очередь я обвинил мэтра Олборна в совершении убийств, пытаясь показать вам, что подозревать можно кого угодно, стоит только немного напрячь воображение. Мои обвинения были самой настоящей показухой. Тогда я и не думал подозревать нотариуса. Но его реакция была неожиданной. Он будто испугался. И я решил расставить ему сети, попросив высказать его предположение.

– Я помню. Он утверждал, что преступления – дело рук дьявола. Забавно!

– И не только это. Вспомните, он пытался убедить нас в сверхъестественной подоплеке этих преступлений. Только убийца мог поддерживать эту версию.

Майкрофт Холмс положил ладонь на копию приложения, подготовленного его покойным братом.

– Я вспомнил и другую деталь. Постарайтесь напрячь память. Мэтр Олборн предложил перенести чтение приложения на неопределенный срок под предлогом того, что уже поздно. Я использовал всю силу моего убеждения, чтобы заставить его продолжить работу. С тех пор нотариус больше не пытался пойти на попятную. Он продолжал читать до тех пор, пока не увидел собственное имя. У него, загнанного в ловушку, оставался лишь один выход: уничтожить документ, который он держал в руках. Возвращаясь к прочитанному, я вспомнил также, что не кто иной, как мэтр Олборн, принес моему брату рассказ, напечатанный в «Фантастике». Если бы не ниспосланная провидением миссис Хадсон, конверт отправился бы в архивы Шерлока.

Глава тайных служб удобно устроился в своем кресле.

– Ну вот. Теперь, как я полагаю, все сказано.

Лестрейд нахмурил брови.

– Остались еще темные пятна…

В устах полицейского эти слова были похожи на эвфемизм.

Майкрофт Холмс удивился:

– У вас все еще остались сомнения, Лестрейд?

– Нет, нет. Просто хотелось уточнить кое-какие детали.

Холмс соединил кончики пальцев. Ироническая улыбка заиграла на его губах. На короткий миг мне показалось, что я вижу моего старого друга.

– Какие же, друг мой?

– Зачем Уильям Олборн опубликовал в «Фантастике» свои преступления?

Нотариус подскочил, будто дух вернулся в его тело.

– «Фантастика»! Это я все написал. Да. Реджинальд Фостер – мой писательский псевдоним. Я хотел доказать Шерлоку Холмсу, что мои загадки не хуже его. Мне это удалось, не так ли?

– Несомненно, – подтвердил Майкрофт Холмс.

– Но зачем публиковать все эти рассказы в книге Корнелиуса Хазелвуда? – не унимался Лестрейд.