Выбор по Тьюрингу - Мински Марвин - Страница 54

Должно быть, он задремал, потому что технический журнал лежал у него на груди, а солнце уже садилось за горы на западе. Он все еще испытывал сильнейшую депрессию и подумал, не позвонить ли доктору, но решил, что дело пока не настолько серьезно. Может быть, это комната так на него действует. Он проводил теперь в одиночестве больше времени, чем в госпитале: там, по крайней мере, к нему то и дело кто-нибудь заглядывал. Здесь же ему даже принимать пищу приходилось одному, хотя к этому он привык довольно быстро.

Он вернулся в лабораторию в самом конце дня. Шелли уже заканчивала и, наскоро попрощавшись, ушла, целиком поглощенная мыслями о работе. Брайан запер за ней дверь и зашагал в другую сторону. Может быть, от свежего воздуха ему станет легче. Или от ужина: уже темнело, а он снова забыл пообедать. Он направился вокруг озера к караулке. Спросив, здесь ли майор, он был сразу препровожден в его кабинет.

– Есть какие-нибудь жалобы или пожелания? – спросил Вуди, как только они оказались одни.

– Жалоб никаких, по-моему, ваши люди работают замечательно. Никогда не путаются под ногами, но, когда я выхожу из лаборатории, поблизости всегда кто-нибудь есть.

– И не просто кто-нибудь, можете быть уверены! Но я передам им, что вы сказали. Они стараются изо всех сил и выполняют свои обязанности чертовски хорошо.

– И скажите поварам, что еда мне тоже нравится.

– Камбуз будет в восторге.

– Камбуз?

– Ну, это где готовят жратву.

– Жратву?

Вуди улыбнулся:

– Вы до мозга костей гражданский человек. Придется обучить вас солдатскому языку.

Оба рассмеялись.

– Вуди, я, конечно, гражданский, но нельзя ли мне наравне с солдатами иногда есть у вас на камбузе?

– Сколько угодно. Хоть каждый день.

– Но ведь я не служу в армии.

Обычная перекошенная усмешка на лице майора превратилась в широкую улыбку.

– Мистер, вы работаете на армию. Вы – единственное оправдание тому, что все мы находимся здесь, а не прыгаем каждый день с парашютом. А большинство ребят будут рады познакомиться с вами и поговорить. – Он взглянул на электронные часы на стене. – Пиво пьете?

– Еще бы!

– Тогда пошли. Выпьем пива в клубе, а в шесть откроется обжираловка.

– Там и клуб есть? В первый раз слышу.

Вуди встал и пошел впереди.

– Это военная тайна – очень надеюсь, что вы ни словом не проговоритесь о ней гражданским из «Мегалоуб». Насколько я знаю, во всем здешнем заведении, кроме нашего расположения, строгий сухой закон. Но вот это здание в настоящий момент является местом базирования моей десантной команды. А на всех военных базах есть офицерские клубы, а кроме них, отдельные клубы для старшин и солдат. Но наша команда слишком мала, чтобы напиваться по отдельности, поэтому у нас клуб общий.

Он открыл дверь с надписью «Служба безопасности – вход только для военнослужащих» и провел его внутрь. Комната была небольшая, но за те несколько недель, что десантники провели здесь, они ухитрились придать ей некоторый уют. Доска для игры в дротики на стене, несколько флагов, вымпелов и фотографий, плакат, изображающий обнаженную девушку с огромными грудями, столы и стулья. И бар, уставленный бутылками, с краном для пива.

– Как насчет сингапурского пива «Тигр»? – спросил Вуди. – Мы только что открыли свежий бочонок.

– Никогда о нем не слыхал и тем более не пробовал. Наливайте!

Пиво было холодное и необыкновенно вкусное, а в клубе оказалось очень интересно.

– Парни скоро начнут подходить. Они будут рады с вами познакомиться, – сказал Вуди, наливая еще по бокалу. – Я хочу попросить вас только об одном – не говорить с ними о вашей работе. Сами они о том, что делается в лаборатории, заговаривать не станут – есть такой приказ, – и вы тоже не начинайте. Черт возьми, даже я не знаю, чем вы там занимаетесь, и знать не хочу. Нам сказали, что это совершенно секретно, и этого достаточно. А обо всем остальном можете травить сколько угодно.

– Травить? Мой словарный запас растет с каждой минутой!

Один за другим стали появляться солдаты – некоторые лица были ему знакомы, он видел их на посту. Им было явно приятно наконец познакомиться с ним лично и пожать ему руку. Он был их ровесник, в сущности, даже старше многих, и с удовольствием слушал их грубоватую дружескую болтовню и россказни о невероятных сексуальных подвигах, из которых узнал несколько замечательных ругательств – таких он и вообразить себе не мог. И все это время он и виду не подавал, что ему всего четырнадцать лет. Он взрослел на глазах!

Солдаты рассказывали анекдоты, обменивались старыми шутками. Он тоже принимал участие в разговоре. Его спросили, из какой части Штатов он родом, – спросили вежливо, но с намеком на его ирландский выговор, который вызывал у них недоумение. Солдаты-ирландцы накинулись на него с расспросами и жадно слушали его рассказ о детстве, проведенном в Ирландии. Потом они все вместе отправились ужинать – ему сунули в руки поднос и наперебой давали советы, что нужно есть, а что не нужно.

В общем и целом вечер прошел весело, и он решил бывать в солдатской столовой как можно чаще. Вся эта болтовня и дружеская обстановка – не говоря уж о выпитом пиве – совершенно разогнали его мрачное настроение. Прекрасные парни. Начинать свой день он собирался по-прежнему в одиночестве с кофе и поджаренного хлеба, потому что терпеть не мог ни с кем говорить с самого утра. На обед он привык готовить себе бутерброд, который брал с собой в лабораторию. Но ужинать он решил теперь только в обществе – во всяком случае, в окружении той его части, которую представляла 82-я авиадесантная дивизия. Между прочим, человечество было здесь очень неплохо представлено – тут были белые и черные, азиаты и латиноамериканцы, и все – прекрасные парни.

Он уснул с улыбкой, и в эту ночь дурные сны его не беспокоили.

Глава 23

22 февраля 2024 года

Когда на следующее утро Шелли вышла из гостевого корпуса «Мегалоуб», Брайан сидел на краю вазона с декоративной пальмой.

– Ну и как вам там? – спросил он, когда они направились к лаборатории, спереди и сзади сопровождаемые телохранителями.

– Обстановка спартанская, но в общем удобно. Судя по всему, обычно в этих апартаментах останавливаются приезжие коммивояжеры или служащие, которые опоздали на последний авиарейс. Один раз переночевать здесь вполне можно, но на второй день становится немного тоскливо. Впрочем, не так уж это отличается от самой первой армейской казармы, куда я попала. Уж несколько дней я продержусь.

– Неужели вам не нашли места получше?

– Этим занимается жилищный отдел «Мегалоуб». Сегодня они повезут меня смотреть квартиру тут поблизости. В три часа дня.

– Желаю успеха. Как дела у Дика Трейси?

– Возни с ним много. Когда я сочиняла эту программу, я и представления не имела, сколько в стране баз данных. Наверное, это компьютерный вариант закона Мэрфи: чем больше у тебя памяти, тем больше информации, чтобы ее занять.

– Ну, у здешнего центрального процессора такая память, что занять ее вам будет не так просто.

– Это уж точно!

Он отпер дверь лаборатории и придержал ее, пропуская Шелли вперед.

– У вас будет сегодня время немного поработать со мной? – спросил он.

– Да, примерно через час – годится? Я должна получить разрешение на доступ к кое-каким секретным базам данных, в которые хочет заглянуть Дик Трейси. Что, вероятно, потребует доступа к новой секретной информации.

– Хорошо.

Но не успел он сделать и нескольких шагов, как она окликнула его:

– Брайан! Идите-ка сюда, взгляните вот на это. – Она пристально вгляделась в экран, потом нажала на клавишу, и из принтера показалась распечатка, которую она протянула Брайану. – Дик Трейси работал всю ночь. Вот это было на дисплее, когда я сейчас вошла.

– А что это такое?

– Стройплощадка в Гуатэе. Кто-то строит там роскошные сборные домики. Дик обратил внимание на интересный факт: стройка находится почти в точности под линией полета самолетов, которые заходят на посадку в аэропорт Сан-Диего – Мирамар.