Сапфир - Мэтьюз Патриция - Страница 45

Она прошла по коридору к двери комнаты, которую Юджин занял под свою мастерскую. Сразу же после открытия магазина Регина вызвала Юджина к себе, и теперь он уже вполне оправдал потраченные на него время и деньги, превратившись в одного из лучших огранщиков самоцветов. Она просунула голову в дверь:

– Доброе утро, Юджин.

Он оторвался от работы и улыбнулся:

– Доброе утро, Регина. Как вы себя сегодня чувствуете?

– Прекрасно. Я серьезно обдумала вашу просьбу насчет помощника. Полагаю, что вам пора получить его, ведь вы в последнее время очень загружены. Я посмотрю, что можно тут сделать.

– Спасибо. Очень признателен.

– Хорошо ли вы с Мей провели вечер в театре? Юджин ухаживал за одной из сортировщиц, скромной и изящной девушкой одних лет с ним. Юноша вспыхнул.

– Как вы об этом узнали? Регина засмеялась:

– Я не могу допустить, чтобы от меня что-либо утаивали, Юджин. Конечно же, мне рассказала Мей. Как вам понравилась пьеса?

– Это был Шекспир. Я эту пьесу видел несколько раз еще в Англии. Мне кажется, актеры были не на высоте.

– Юджин, – проговорила Регина с напускной строгостью, – вы начинаете думать об Америке как о своей родине.

– Я полагаю, что этого никогда не случится. Регина вышла в коридор и направилась в другую комнату, ее занимал Петер Мондрэн. Конечно, дверь была прикрыта и заперта изнутри – Мондрэн оставался верен своим привычкам.

Прежде чем постучать, Регина потопталась на месте. Когда она сообщила Мондрэну, что выходит замуж за Уилла, она была уверена, что он придет в страшную ярость и вернется в Англию. Но он лишь бросил на нее отчужденный взгляд и сказал:

– Вы когда-то уверяли меня, что ни за что не выйдете за человека, которого не любите. Значит, вы любите этого человека?

– Да, люблю, – с вызовом ответила молодая женщина. – По крайней мере достаточно, чтобы стать его женой.

Мондрэн остался работать у нее, и Регина предоставила ему большую свободу, что способствовало их успехам. Его вещи стали значительно лучше – если это было вообще возможно. Да, они изменились – стали соблазнительными, вызывающими, они опережали свое время. Многие из них поразили коллег, и поначалу Регина слышала, как они шепотом говорили друг другу, что ее ждет крах, что подобные вещи никто никогда не купит. И что же? Оказалось, что коллеги ошиблись. Мондрэн и Регина по-прежнему работали вместе над эскизами, нарисованными Региной, но между ними сохранялась некая дистанция, подобная той, что существовала в начале их знакомства. Что же касалось Уилла, то с ним Мондрэн был почти что груб. Уилл, как правило, не возмущался, повторяя одно: покуда изделия Мондрэна покупают, тот может держаться с той степенью неприветливости, какая ему угодна.

Регина постучалась к Мондрэну.

– Минутку, Регина, – раздался голос Мондрэна. В замке звякнул ключ, и дверь распахнулась.

– Доброе утро, Петер, – весело сказала Регина.

– Доброе утро, Регина. – И никаких тебе «моя дорогая», «моя самая дорогая».

Она бросила взгляд на его рабочий стол. Он трудился над портсигаром, украшенным бриллиантами. Очень красивая и очень дорогая вещь. Портсигары чрезвычайно популярны сейчас, и Регина знала, что его купят быстро, сколько бы он ни стоил.

– Я вижу, вы кончаете портсигар.

– К концу дня будет готов, – кивнул Мондрэн.

– Рисунок браслета, который я показала вам вчера, тот, что мы так долго обсуждали…

– Я помню.

– Я поработала над ним вчера вечером с учетом ваших предложений, но пока еще недовольна им. Уилл считает, что рисунок был хорош, но я его порвала. Начну заново.

– Ваш муж неплохо умеет покупать драгоценные камни, но на эскизы ювелирных изделий его знания не распространяются.

Регина начала злиться.

– Я высоко ценю его мнение.

– Разумеется, на то он и ваш муж, разве не так? Молодая женщина вздохнула. Она никогда не сможет примирить этого человека с Уиллом.

– Как бы то ни было, я сделаю эскиз заново. Мне нравится общая идея, но там чего-то не хватает. – Она приободрилась. – Я уверена, что в конце концов сделаю что-нибудь такое, что вы одобрите.

– Я не сомневаюсь, что так оно и будет, Регина.

– Тогда до свидания, Петер.

И, помахав рукой, Регина вышла из мастерской и направилась в свой кабинет. Дверь к себе она не закрывала – таков обычай. Если кто-нибудь из служащих захочет с ней поговорить, дверь всегда открыта для любого.

В ее просторном кабинете беспорядок царил ужасный: валялись эскизы украшений, открытые бухгалтерские книги горой лежали на письменном столе и поверх картотеки, повсюду были разбросаны счета, газеты со старыми рекламными объявлениями. Сама Регина была очень аккуратна и подтянута, ее квартира содержалась Бетель в безупречном порядке, но на ее кабинет эта аккуратность не распространялась. Она знала, что, войди сюда Аделаида, она всплеснула бы руками и ужаснулась. Для всякого, кто решился бы сказать что-либо по поводу этого хаоса, у Регины был наготове один и тот же ответ:

– Здесь я работаю. По крайней мере каждому посетителю будет ясно, что я человек занятой.

Завтра пятница, выплатной день, и ей предстояло заняться платежными ведомостями. Она склонилась над ними, устроившись за своим старым, обшарпанным столом красного дерева. Время от времени, когда что-то не сходилось в цифрах, она запускала пальцы в волосы.

Проработав около двух часов, Регина услышала какой-то шум в дверях.

– Да, – сказала она и подняла глаза.

И похолодела, раскрыв рот в полном изумлении.

– Привет, девочка!

– Брайан! – Она всплеснула руками. – Боже мой!

И, ни на мгновение не задумываясь, с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, вскочила и, обежав стол, бросилась к нему навстречу.

Когда Брайан увидел ее – раскрасневшуюся, с растрепанной прической, еще более красивую, чем она ему запомнилась, у него защемило сердце. Черт возьми, как же он по ней соскучился!

Она остановилась перед ним, и Брайан взял ее руки в свои, глядя в ее лицо жадными глазами, и в какое-то мгновение Регине показалось, что сейчас он ее обнимет. Она забыла обо всем, ей страшно хотелось оказаться в его объятиях и почувствовать на своих губах его губы.

Но, опомнившись, он слегка отступил и отпустил ее руки.

– Ты не очень-то изменилась, девочка.

– Да и ты тоже, противный ирландец! – отозвалась Регина, засмеявшись неуверенным смехом. – Но как ты тут оказался?

– Я приехал в Нью-Йорк и случайно прочел в газете объявление. И… – он ухмыльнулся и подмигнул ей, – вот я здесь. – Он высвободил руку и обвел ею кабинет. – Должен признаться, что я ошибся, клянусь всеми святыми, ошибся! Я полагаю, ты сделала то, что хотела, и даже больше того!

– Да, Брайан, я добилась успеха. А ты, что было с тобой?

– У меня почти ничего не изменилось. Все так же брожу по свету, выкапываю камешки…

Кашель, раздавшийся у двери, прервал их разговор. Регина посмотрела мимо Брайана.

– Ой, Уилл! – Она высвободила руку. – Входи же, Уилл, и познакомься с моим старым другом.

А когда тот вошел, Регина сказала:

– Брайан Макбрайд, рада представить вас моему мужу, Уиллу Лоугену.

Брайан был ошеломлен.

– Вашему мужу!.. Но ведь фирма называется «Пэкстон».

– Я сделала это в честь моей матери. А Уилл, он такой славный… – Она взяла Уилла за руку и крепко ее сжала. – Он позволил мне использовать в названии фирмы мою девичью фамилию.

Лицо Брайана стало холодным, даже неприятным.

– Сколько времени вы замужем? – резко спросил он.

– Более трех лет.

– Не очень-то вы долго ждали, а? Верно? – бросил он зло. И, не сказав больше ни слова, повернулся и, слегка прихрамывая, вышел из кабинета.