Сапфир - Мэтьюз Патриция - Страница 41

На следующий вечер Уилл повел ее в отель «Уолдорф-Астория» – на чай.

– Это и есть ваш сюрприз? – спросила Регина, когда они шли по Аллее павлинов – коридору длиной почти в целый квартал.

Уилл кивнул.

– Я думаю, это произведет на вас сильное впечатление. Как вы, вероятно, знаете, это самый лучший из новых отелей в Нью-Йорке. Он очень популярен у элитарной публики во всем мире. Тысяча современнейших шикарных номеров и, уж не знаю сколько, отличных ресторанов, множество двориков и, конечно, знаменитая Аллея павлинов, которая проходит через оба здания.

Аллея павлинов оказалась превосходным местом для прогулок. На панелях из мрамора медового цвета отражались шпалеры электрических лампочек, висящих на потолке. Между пальмами размещались живописными группами кресла и диваны, большей частью, как заметила Регина, занятые публикой. Многие мужчины были одеты в сюртуки фасона «Принц Альберт», женщины, разодетые в роскошные туалеты, сверкали драгоценностями.

– Спасибо, что привели меня сюда, Уилл. – Она погладила его по руке. – Если мне удастся заполучить хотя бы несколько процентов этих дам в качестве своей клиентуры, мне не о чем больше беспокоиться.

– Я так и знал, что это произведет на вас сильное впечатление. Говорят, что в Аллее павлинов бывают сливки нью-йоркского общества. Вообще-то это очень престижно – когда тебя видят здесь, – разумеется, в сопровождении мужчины. – В голосе Уилла зазвучали саркастические нотки. – Ни одна порядочная молодая женщина, как вы понимаете, не может появиться здесь одна.

– Постараюсь это запомнить.

– Отсюда в экипаже можно в два счета доехать до той части Пятой авеню, где обитают те, кого знать называет вульгарными богачами. Их новенькие особняки выросли там как грибы после дождя – и так до самого Центрального парка.

– Я видела их, когда осматривала этот район.

– А вам известна история строительства этого отеля? Почему он состоит из двух зданий, которые носят фамилии двух выдающихся семейств?

– Нет, не известна.

– Видите ли, половина отеля была построена на том месте, где когда-то стоял дом миссис Астор. Другая же половина – на месте дома ее племянника Уильяма Уолдорфа Астора.

– Но почему?

– Семейная вражда. Племянник считал, что он – первое лицо в семействе Асторов и что его жена должна именоваться «первой леди Астор». Однако, когда отец Уильяма умер, его тетка объявила всему Нью-Йорку, что «первая леди Астор» – это она. Началась бесконечная путаница, приглашения посылались не той миссис Астор, и всякое такое. Уильям Уолдорф объявил войну тетушке. Он снес свой дом и начал возводить отель. Отель загородил дом и сад миссис Астор, и она потребовала, чтобы муж снес их дом и вместо него выстроил еще один отель.

Какое-то время, – продолжал Уилл, – между племянником и дядюшкой пылала война, но в конце концов они поняли, будучи людьми практичными, что, если соединить оба отеля в один, прибыль станет гораздо выше. И назвали отель «Уолдорф-Астория».

Под конец истории Регина уже смеялась.

– Замечательная история! Как вы полагаете, я сумею когда-нибудь понимать вас, американцев?

– Обязательно поймете, со временем. В конце концов, у многих из нас общие корни. Мы просто не так чопорны, возможно, погрубее, по-своему более прямолинейны. Вы должны помнить, что богатство Асторов пошло от торговли мехами, а та зачастую связана с насилием и кровопролитием. Так что же удивляться тому, что и ныне в этом мире процветают вражда и насилие? Да и в других странах, увы, кровь и насилие являются составной частью ювелирной торговли. Где большие деньги – там и насилие. Не мне вам говорить, что у многих прославленных драгоценных камней кровавая история… Регина чуть вздрогнула.

– Слава Богу, – сказала она отстраненно, – что наша часть ювелирного дела от этого свободна.

– Напрасно вы так уверены, Регина. Как раз в прошлом году произошло ограбление одной некрупной ювелирной фирмы. Был убит один служащий, а грабители ушли с неплохой добычей. Вам придется позаботиться о безопасности. – Он огляделся. – Не отправиться ли нам наконец на чаепитие?

Она взяла его под руку и улыбнулась:

– Я полагаю, что это чудесная идея, Уилл.

Несколько дней Регина занималась тем, что знакомилась с лучшими ювелирными фирмами Нью-Йорка. Ее сопровождал Мондрэн. Она подолгу оставалась в каждом магазине, изображая из себя богатую покупательницу.

Естественно, свой первый визит она нанесла «Тиффани». Фирма располагалась в довольно просторном доме на Юнион-сквер, все пять его этажей по фасаду украшало чугунное литье. Опираясь на руку Мондрэна, Регина стояла перед большой витриной, восхищаясь разнообразием и красотой выставленных там роскошных вещиц. На задней стене витрины было начертано: «Тиффани и K°, Нью-Йорк».

Ассортимент драгоценностей буквально поражал воображение. Разнообразные статуэтки, вазы, портсигары, декорированные часы, внушительные канделябры с резьбой в индийском стиле и, в довершение, – золотой сервиз на двенадцать персон.

– Стиль «тиффани»! – фыркнул Мондрэн. – А по сути – ар нуво, изобилие всяческих завитушек и параболических дуг, лилий, вставок и золоченых поверхностей. Это вульгарно – ни изящества, ни вкуса.

Регина не могла с ним не согласиться.

– Но ты ведь не можешь спорить с тем, что все это имеет успех, Петер? Мне тоже не очень-то по душе стиль тиффани, но он принес фирме мировую славу и богатство. Уилл говорит, что девизом Тиффани всегда было: «Хороший стиль – это хороший бизнес». Я, конечно, не могу согласиться с тем, что эти вещи говорят о хорошем стиле, но ведь это дело личного вкуса, наверное, а публику их изделия явно интересуют. Я думаю, что покупатели вступили в эпоху нового стиля, и я намереваюсь учесть это. – Она взяла его под руку. – Ну же, давайте рискнем и войдем.

Магазин был полон, и никто не обратил на них внимания, поэтому Регина могла ходить и смотреть сколько душе заблагорассудится. Она долго стояла перед большой стеклянной витриной квадратной формы, где были выставлены сверкающие бриллианты. Заметила при этом, что все витрины с драгоценными камнями были воздухонепроницаемы. «Это нужно взять на вооружение», – подумала молодая женщина. У Слострума таких витрин не было. Тщательно обследовав первый этаж, она оставила там своего спутника, все еще не завершившего осмотр, и поднялась на второй.

Ясно, что заведение Тиффани – нечто гораздо большее, чем ювелирный магазин. В его витринах красовались и бронзовые статуэтки, и изделия из мрамора, и хорошего вкуса мебель в викторианском стиле.

Через два часа Регина и Мондрэн вышли из магазина и, перейдя улицу, направились в парк. Там они уселись на скамейке у фонтана, откуда был виден весь фасад Тиффани-билдинг и другие красивые здания, в основном жилые дома вокруг Юнион-сквер.

– Хотела бы я знать, будет ли у меня когда-нибудь столь же процветающая фирма, как у Тиффани? – задумчиво проговорила Регина. – Мне предстоит долгий путь.

– Не забывайте, дорогая, что Тиффани начал с малого. – После их размолвки на борту парохода Мондрэн обращался к Регине сугубо официально, лишь теперь немного потеплел.

– Спасибо, Петер, – отозвалась молодая женщина, с благодарностью улыбнувшись ему и легко коснувшись его руки. – Вскоре я начну присматривать подходящее помещение. Уилл советует искать на Пятой авеню. Он говорит, что бизнес перемещается в северную часть города и что у самого Тиффани уже поговаривают о переезде на Пятую, куда-то поближе к Тридцатым улицам.

Он резко отодвинулся.

– Вы считаете разумным полагаться на советы человека, работающего в фирме, которая будет самым сильным вашим конкурентом?

– Петер! – проговорила Регина предостерегающе.

Он сник.

– Я думаю только о ваших интересах, Регина. Он занимает такое положение, что может намеренно ввести вас в заблуждение.

– Я не поверю в это ни на секунду. Уилл – мой хороший друг. Он никогда не станет мне вредить.