Песня орла - Роджерс Мэрилайл - Страница 64

Глава 19

Небольшой отряд из трех мужчин и двух женщин уже благополучно поднялся почти до половины холма, как неожиданно раздался распоровший тишину пронзительный стон, сопровождаемый звуком упавшего тела. К счастью, Морвена упала на обочину тропы, прямо в мягкие заросли буйной весенней травы.

Марк тотчас опустился рядом с матерью на колени, остальные же, обступив их, тщетно пытались понять, что случилось.

– Можно мне отдохнуть? – Голос Морвены был едва слышен и в глазах блестели жалкие слезы слабости. – Совсем немножко?

Эти неуместные слова снова возбудили у Марка подозрение, что весь спектакль затеян матерью с целью сорвать побег, и он тревожно обернулся к остальным, стараясь понять их реакцию. Однако, отвечая за всех, Райс кивнул головой, без сомнения позволяя измученной старой женщине заслуженную передышку. В конце концов, она была его теткой, и, увидев ее два дня назад впервые за последние двадцать лет, Райс был изумлен тем обстоятельством, что Морвена выглядит старухой, несмотря на то что ей едва ли исполнилось и сорок.

Немного успокоенный, Марк снял свой плащ и потеплее закутал в него мать, а Райс тем временем проделал то же самое с Линет, которая, хоть и была отважной и смелой, все же устала не меньше Морвены. Она с наслаждением устроилась на черном плаще возлюбленного, усадившего ее меж старухой и широким раскидистым дубом, покровительственно протянувшим над ними свои ветви.

И вот, пока обе женщины отдыхали, мужчины, встав в круг, вполголоса совещались, и принц попытался более подробно выспросить у кузена про те опасности, которые ждут их впереди. Впрочем, Марк, по-прежнему не доверяя матери, весьма скупо отвечал Райсу, опасаясь, как бы Морвена при случае не выдала их планы врагам. Он поведал обоим уэльсцам общий ход действий и не скрыл тот, пожалуй самый важный, момент, который мог поставить под удар успех всего дела, – ибо никто не мог предугадать, как поведет себя Годфри в ответ на отчаянные мольбы Алана. Откажется ли он от помощи, возмущенный брошенными ему в лицо обидными словами, или же, разгневанный предательством бывшего шурина, поднимет свое значительное и прекрасно обученное войско, чтобы раз и навсегда покончить с подлецом? Но был и еще один ход в случае, если просьбы сына достигают сердца надменного графа: для того чтобы наказать неверного вассала, граф вторгается во владения Морвены и освобождает ни в чем не повинного заложника. Словом, от не известного никому ответа зависело теперь многое, слишком многое.

Мужчины горячились все сильнее, обсуждая возможные решения, а Линет безмятежно лежала на черном плаще, вдыхая терпкий запах его хозяина. Ресницы ее медленно опустились, и, свернувшись калачиком, девушка, сама не заметив как, крепко заснула – ведь она не сомкнула глаз с той самой ночи, когда ее, полусонную, привели к аббатиссе… Но теперь дело было почти сделано, и силы внезапно оставили ее.

Морвена, до подбородка закутанная в теплый плащ сына, внимательно прислушивалась к тихому разговору увлекшихся мужчин и втайне радовалась открывшейся, благодаря ее прекрасно разыгранной слабости, возможности последней мести. Итак, проклятый Годфри нарушил клятвы, данные ее отцу, и украл у ее сына наследство и имя – и вот младший графский отпрыск уже мертв, – а Морвена свято верила сыну, – но это все еще слишком малая плата за те муки, что претерпела она за долгие годы одиночества и унижений. Пусть у негодяя не останется ничего, чем мог бы он утешить свою грязную душу, а потому первым делом надо лишить его и любимой дочери… Осторожно старуха достала из сумки, всегда привязанной у нее к поясу, предмет, спрятанный туда во время похищения оружия для двух уэльсцев.

Но движение Морвены каким-то образом привлекло внимание Райса, и в мгновение ока он кинул свое большое тело в направлении занесенной худой руки. Удар был предотвращен, и морщинистая рука тетки мелко затряслась, зажатая в его сильной ладони.

– Нет! Нет! Ты не смеешь мешать мне! Не смеешь! – Визг Морвены звенел безумием в тихий предрассветный час. – Ее жизнь принадлежит мне. – Старуха с неожиданной силой пыталась освободиться. – Я все равно убью ее! Убью!

Молча принц расцепил побелевшие пальцы и вырвал из них отточенный кинжал, еще несколько секунд назад занесенный над его спящей возлюбленной.

Подоспевший Марк помог Райсу силой усадить на землю женщину, давшую ему жизнь, а теперь смотревшую на него белыми глазами сумасшедшей. Безумие давало Морвене недюжинную силу, и двум молодым здоровым мужчинам пришлось-таки немало повозиться, прежде чем старуха успокоилась.

Оувейн располосовал свой плащ на веревки, а Марк, во избежание дальнейшего шума, куском капюшона даже заткнул матери рот.

Но даже и связанная, Морвена продолжала громко и яростно выкрикивать чудовищные ругательства как в адрес графской дочери, так и обоих мужчин. Затем приступ истерики кончился так же неожиданно, как и начался, и старуха принялась жалобно постанывать.

Стараясь не смущать и без того расстроенного кузена, борющегося с собственной матерью, Райс отошел подальше и угрюмо сел на землю, опустив лоб на скрещенные на коленях руки. В висках у него стучало, и он никак не мог прийти в себя от столь близкого исполнения ужасного замысла тетки.

Легкое прикосновение к плечу вывело принца из тяжких раздумий – Линет стояла подле него на коленях.

– Видно, боги войны и впрямь услышали твою просьбу – и теперь ты спас мне жизнь, милый. – За насмешливыми словами была видна искренняя горячая благодарность, и маленькая ручка ласково гладила золотые волосы, разметавшиеся от возни с Морвеной. – Теперь мы квиты.

Последнее утверждение заставило Райса коротко рассмеяться, и он шутливо начал упрямиться.

– Нет, нет, ведь ты спасла меня уже трижды, и потому за мной еще две возможности!

Бледные губы раздвинулись в смущенной улыбке.

– Да, но ты не засчитал себе мое освобождение от унылой жизни в замке и от замужества с ненавистным человеком. – Линет улыбалась все шире по мере того, как брови принца в удивлении поднимались вверх, и девушка поспешила жарко закончить: – Клянусь, это последнее стоит всех моих, вместе взятых! – Она нагнулась и поцеловала Райса в небритую щеку.

Краем глаза он увидел, что Марк уже закончил свою неприятную обязанность, и поторопил отряд двинуться в дальнейшую дорогу как можно скорее, ибо визг старой ведьмы несомненно привлек внимание их преследователей, – а что их преследуют, в этом не сомневался никто. Но прежде чем двинуться в путь, Райс запечатлел на губах возлюбленной самый нежный, самый благодарный поцелуй.

Впрочем, не успел поцелуй закончиться, как со стороны окружавшего беглецов леса раздался тихий, едва слышный сигнал – и десятки вооруженных людей взяли маленький отряд в кольцо. Райс еще успел крикнуть что-то своим соратникам и отскочил к дереву, дико вращая обнаженным мечом.

Линет стояла ни жива ни мертва, глядя, как Райс, Марк и Оувейн, встав спиною друг к другу, успешно отражают своими широкими мечами яростные атаки нападавших, но даже долгие ее мечтания о рыцарских подвигах говорили девушке, что долго так продолжаться не может и то, что убедительно выглядит в грезах, увы, нереально в действительности. Нападавшие, без сомнения, имели подмогу, скрывавшуюся в долине или даже уже спешащую им на помощь. Мысль эта превратила Линет в камень; было ясно, что троим, пусть даже самым отважным и блестящим мастерам фехтования не устоять перед превосходящей их в десять, в двадцать, в тридцать раз силой противника.

Неожиданно рядом с девушкой упал очередной труп, забрызгавший ее кровью и тем самым выведший ее из оцепенения. Она вскочила на ноги и подумала о том, что, даже если поражение неизбежно, люди Озрика добьются его весьма дорогой ценой.

Девушка попыталась было взять меч убитого воина, но он оказался настолько тяжелым, что она вскоре оставила свою попытку, тем более что и по высоте меч доставал ей до талии. Итак, сражаться боевым оружием наравне с возлюбленным ей не дано. Линет даже присвистнула от обиды, но тут взгляд ее упал на длинный узкий кинжал, висевший на поясе у поверженного солдата. Не раздумывая, выхватила она его и уже собиралась вонзить в спину ничего не подозревающей жертве, как взгляду девушки предстало отрадное зрелище – с горы лавиной катились кимерские воины во главе с Таффом, воодушевленные призывом освободить своего принца и отомстить за свое поруганное достоинство. Свежие, отдохнувшие уэльсцы начали быстро теснить неуклюжих от вчерашней попойки саксов.