Танцовщица грез - Мэтьюз Патриция - Страница 60

– Проснитесь же, дорогая! Мы уже подъезжаем к замку Маклевенов. Советую вам привести себя в порядок.

Мишель протерла заспанные глаза и выглянула из окна экипажа. Карета взбиралась вверх по длинной петлявшей дороге. В конце ее, на самой вершине холма, возвышалось огромное каменное здание, напоминавшее экипаж, в котором они сейчас ехали. С каким-то неосознанным страхом Мишель смотрела на зубчатые стены, высокие башни с узкими бойницами, глубокие рвы с перекинутыми через них мостами. Все это выглядело очень мрачно и неуютно, и Мишель невольно подумала о том, как можно жить в подобном жилище.

Опомнившись, она срочно занялась собой. Протерла глаза влажным платком, аккуратно зачесала волосы назад, а лицо тронула румянами и пудрой, но, посмотрев на себя в маленькое зеркальце, Мишель все же решила, что выглядит усталой.

Как только экипаж подкатил к огромному порталу замка, две половинки тяжелых дубовых дверей медленно растворились и вышел величественный мажордом. А за ним буквально выскочил сам Ян Маклевен.

– Мишель! Наконец-то вы приехали! – задыхаясь, проговорил он, отстраняя мажордома и самолично помогая гостье выйти из кареты. – Боже, как я счастлив!

Он повернулся к Андрэ и пожал ему руку.

– Андрэ, все мои слова приветствия Мишель относятся и к вам. Добро пожаловать в замок Маклевенов!

Оглянувшись, Мишель увидела в дверях двух очаровательных девушек.

– Насколько я понимаю, это ваши сестры, Ян?

– Вы не ошиблись, Мишель. Пожалуйста, познакомьтесь с Маргарет. – И он взял за руку рослую девушку с такими же пышными и красивыми, как у него, волосами. – А это – Элизабет.

Вторая сестра была ростом поменьше, но очень бойкая, с большими карими глазами.

Мишель улыбнулась сначала Маргарет, а затем Элизабет. Обе ответили ей искренними улыбками.

– Я очень рада встретиться с вами, – сказала Мишель, – так как знаю о вас по рассказам брата.

– Мы тоже о вас наслышаны, – ответила Маргарет за себя и за сестру. – Сначала думали, что Ян преувеличивает, восторгаясь Мишель Вернер. Но теперь видим, что на самом деле он был даже немногословен. Милости просим в наш замок, Мишель!

Внутри замок оказался не менее внушительным, чем снаружи. Огромный холл с каменными стенами, увешанными фамильными портретами и старинным оружием, произвел на Мишель просто ошеломляющее впечатление.

– Давайте сначала пройдем в вашу комнату. После дороги вы, наверное, хотели бы освежиться и немного отдохнуть. Мы знаем, что значит трястись долгие часы в экипаже! А потом поужинаем.

В комнате Мишель встретила миловидная горничная. Сделав реверанс, она представилась:

– Здравствуйте, мисс. Меня зовут Анни. Я буду вам служить до конца пребывания в замке. Если вам что-нибудь понадобится, сразу же обращайтесь ко мне.

– Спасибо, Анни, – улыбнулась ей Мишель. – Но сейчас я хочу только переодеться, вымыться и отдохнуть с дороги. После тряски по ухабам у меня, кажется, болит каждая косточка.

– Я вас отлично понимаю, мисс. Подобное путешествие не может не измотать. Разрешите разложить ваши вещи и помочь переодеться.

Облачившись в мягкий теплый халат, Мишель осмотрелась и нашла свое новое жилище очень удобным. Высокий потолок позволял свежему воздуху, проникавшему через небольшие форточки в длинных, в виде прорезей окнах, заполнять всю комнату. Вдоль стен сверху донизу тянулись старинные гобелены с изображением охотничьих сцен. В углу стояла большая деревянная кровать на высоких ножках с разрисованными затейливым орнаментом спинками под пурпурным балдахином. В углу поместился туалетный столик с миниатюрным стулом. А у двери находились фарфоровый таз и кувшин для умывания. Пол покрывал толстый пушистый ковер, по которому было приятно ступать босиком.

– Какое платье вы бы хотели надеть к ужину? – спросила Анни.

– Голубое.

– Простите за смелость, мисс. Но я бы посоветовала вам накинуть на плечи платок или шаль. В столовой довольно прохладно.

Мишель поблагодарила девушку кивком головы. Та присела и выпорхнула за дверь. Мишель сбросила халат, зарылась под одеяло и тут же уснула…

Ужин был накрыт в огромном, довольно мрачном зале, по углам которого стояли фигуры рыцарей в латах. По стенам были развешаны мечи, пики, щиты и другое старинное оружие. Сверху спускались люстры со множеством свечей. Дубовый стол окружало множество дубовых же стульев с высокими спинками.

Ян встретил Мишель у дверей и подвел к столу, во главе которого сидел старый лорд Маклевен. Знаком он предложил Мишель сесть справа, а сыну – слева.

– Отец, это мисс Мишель Вернер, о которой я вам много рассказывал, – торжественно сказал Ян. – Мишель, это мой отец, лорд Малкольм Маклевен.

– Очень рада познакомиться с вами, ваша светлость, – с очаровательной улыбкой обратилась Мишель к хозяину замка. – Какое удивительное совпадение! Моего покойного деда по отцовской линии тоже звали Малкольмом!

Старый лорд ничего не ответил, продолжая изучать гостью голубыми, наполовину потухшими глазами. Но все же в его взгляде было что-то орлиное. Поражали тяжелые веки под насупленными мохнатыми бровями, глубоко ввалившиеся глаза чуть продолговатого разреза, большой нос с горбинкой.

Малкольм долго молча смотрел на Мишель, которая от смущения готова была выбежать из комнаты. Но тут его лицо озарилось доброй улыбкой, а в глазах зажегся огонек.

– Ты сказал мне правду, сынок, – сказал он, чуть повернув голову к Яну. – Девушка действительно очаровательна и смотрит на тебя, как преданная собачонка. Это хорошо! Но я хотел бы задать ей несколько вопросов. Скажите, милая, ваш род отличается крепким здоровьем? Например, ваш дедушка, о котором только что шла речь: он был выносливым и физически крепким? Сами вы ни на что не жалуетесь? Хотя не выглядите хворой.

– Отец! – с упреком посмотрел на старого лорда Ян, явно шокированный подобным началом застольной беседы.

Малкольм рассмеялся:

– У старости есть преимущество, сынок: она позволяет человеку говорить все, что ему придет в голову. Но в данном случае у моих вопросов достаточно серьезная подоплека. Чтобы подарить мужу много сыновей, женщина должна быть здоровой. Поэтому я еще раз спрашиваю нашу гостью: нет ли у вас скрытых недугов?

Мишель была совсем обескуражена. И чувствовала растущее раздражение. Какое этот человек имеет право задавать ей такие вопросы? Это же неслыханная неучтивость, если не откровенная грубость! И ведь он явно доволен тем, что вогнал ее в краску!

Мишель подумала, что у старого лорда, кроме физической немощи, явно не все в порядке с головой. Ну нет! Она не позволит над собой издеваться!

– Вся моя семья всегда отличалась завидным здоровьем, сударь, – с каменным выражением лица ответила она. – И я сама ни на что не жалуюсь!

Старый лорд продолжал смотреть на нее строгим, пронизывающим взглядом. Мишель чувствовала, что вот-вот взорвется и наговорит дерзостей. Но в этот момент Маргарет и Элизабет громко расхохотались.

– Да перестань же, отец! – воскликнула первая. – Мишель не привыкла к таким шуткам!

Мишель посмотрела на Малкольма и вдруг заметила, что в его очень серьезных глазах, устремленных на нее, играют озорные чертики. Только теперь она поняла, что этот человек просто-напросто ее разыгрывает! Ведь старикам позволены некоторые вольности, которые среди молодежи посчитали бы неприличными. Она расплылась в улыбке, а затем, последовав примеру сестер Яна, тоже громко рассмеялась. Старый лорд, поняв, что его разгадали, тоже затрясся от беззвучного хохота.

– Ладно, – сказал Малкольм, отсмеявшись. – Если вы крепки здоровьем, то отдайте должное этому шотландскому блюду, что стоит перед вами.

Его готовят из бараньей требухи, а ее не так-то просто переварить!

– Отец, довольно! – воскликнула на этот раз Элизабет. – Можно ли так принимать гостей?!

– А как готовят это блюдо? – осведомилась Мишель.

– Вырезают у барана кишки и желудок, – с самым серьезным выражением лица ответил старый лорд, – после чего варят со всем содержимым и подают на стол. Это и есть хаггис.