Танцовщица грез - Мэтьюз Патриция - Страница 35

На следующий день, вооружившись пузырьком с приготовленным Андрэ варевом, Мишель подождала, пока все участники студии собрались в репетиционной, проскользнула в раздевалку и, вытащив из оставленной там Дениз корзинки со съестным бутылочку красного вина, подлила в нее зловредного зелья. Встряхнув бутылочку, она аккуратно положила ее назад в корзину.

Во время обеденного перерыва, когда все спустились в раздевалку и достали свои припасы, Мишель шепнула Луи и Мари:

– Понаблюдайте тайком за Дениз. Я приготовила ей сюрприз.

– Наконец-то! – удовлетворенно прошептал Луи. – А что именно ты сделала?

– Сам увидишь.

Минуты обеденного перерыва, как всегда, летели быстро. Дениз, казалось, не замечала устремленных на нее трех пар глаз. Она с аппетитом съела свой обед и запила его вином. Прошло несколько минут.

– Посмотрите! – прошептал Луи. – Посмотрите на Дениз!

Мишель и Мари повернули головы и увидели, как лицо Дениз на глазах становится белее снега, а брови выгибаются дугой. В следующую секунду она скорчилась в судороге, потом застонала и бросилась в туалет. Луи с мефистофельской улыбкой посмотрел на Мишель:

– Это замечательно! Как тебе удалось?

– Я подлила ей в вино средство, приготовленное Андрэ. Оно абсолютно безвредно. Но в течение всего дня, а возможно, и ночи у Дениз будет несварение желудка. Ей станет легче не раньше завтрашнего утра. Тогда я подойду к ней и скажу, что, если она будет продолжать мне вредить, я отвечу ей тем же.

– Прекрасно! – кивнул Луи. – Я же говорил, что с врагом надо бороться его же оружием!

– Какой же ты кровожадный, Луи, – фыркнула Мишель. – А меня эта победа отнюдь не радует. И я пошла на такой шаг только потому, что Дениз довела меня до крайности!

В тот же вечер Мишель рассказала обо всем Андрэ. Тот был очень доволен и выразил надежду, что больше предупредительных мер против козней мадемуазель Декок не потребуется.

Когда они отсмеялись, Мишель подумала, что наступил очень удобный момент задать Андрэ вопрос, который ее давно занимал.

– Андрэ, вы помните, что обещали рассказать мне кое-что о себе? Я имею в виду некоторые неприятные эпизоды из вашего прошлого.

Андрэ сразу помрачнел и со вздохом ответил:

– Конечно, помню, дорогая. И очень сожалею, что обещал вам это.

– Почему, Андрэ? Мы же с вами давно стали друзьями и можем говорить обо всем, не так ли? Кроме того, вы же сами обещали мне все рассказать. Я ведь не настаивала.

Андрэ взял руку Мишель в свою и, еще раз вздохнув, сказал:

– Да, вы правы, милая. Не следовало мне ничего вам обещать. Я сделал большую глупость. Это будет трудный и очень тягостный для меня разговор.

Мишель крепко сжала его руку:

– Андрэ! Вы же знаете, как я вас люблю! Вы для меня как старший брат или дядя. А после смерти папы стали почти отцом. Поэтому ни за что на свете я не хочу причинить вам боль. Но для своего спокойствия я хотела бы узнать о вас побольше. И только.

– Хорошо, милая. Давайте поговорим на эту тему и никогда больше не будем к ней возвращаться. Надеюсь, что вы меня не возненавидите и не станете презирать.

– О чем вы говорите, Андрэ? Мое отношение к вам не изменится, что бы ни случилось!

– Я молю Бога об этом. Но в нашем мире есть много такого, что выходит за пределы обычного человеческого понимания. И вам может оказаться не под силу разобраться во всем, что я расскажу.

– Андрэ, почему вы считаете меня наивной дурочкой? Вот это меня по-настоящему оскорбляет!

– Нет, Мишель, я ни в коем случае не считаю вас таковой. Но вся ваша прежняя жизнь протекала в тесном, ограниченном мирке. Ведь по европейским меркам Уильямсберг – не город, а просто большая деревня. Всю свою сознательную жизнь вы провели в поместье Малверн – в прекрасном, красивейшем месте. Вы, сами того не ведая, жили там, как в убежище от жизненных бурь и потрясений. Кроме смерти отца, этого по-настоящему глубокого, но единственного горя, ничто остальное вас не касалось. А потому многое в моей истории может показаться вам странным и даже невероятным.

– Ваш так называемый друг Альбион Вильерс уже пытался кое-что мне объяснить. От него я узнала историю юного короля и его сверстников, занимавшихся любовными играми. Но я все же не понимаю, как это возможно и почему некоторые мужчины предпочитают любить представителей своего пола.

Андрэ посмотрел прямо в глаза Мишель и глухо произнес:

– Все это достаточно просто, дорогая. Хотя, возможно, вам покажется непонятным и даже диким. Действительно, существует определенная категория не только мужчин, но и женщин, которые не воспринимают романтическую и плотскую любовь между противоположными полами, предпочитая иметь дело с представителями собственного.

– Вы имеете в виду и… и физическую близость?.. – изумленно спросила Мишель, покраснев при этом до корней волос.

– Да.

– Но как это возможно?! – воскликнула совершенно ошарашенная Мишель.

– Извините, милая, но эту тему я пока не готов с вами обсуждать, – тихо ответил Андрэ. – Дурно даже то, что мы с вами вообще затеяли подобный разговор.

– Но вы тоже относитесь к ним?

– К кому?

– К тем мужчинам, которые занимаются любовью с особями своего же пола.

– Да, Мишель. Я – один из них. Не скажу, что мне это приятно, но, видимо, таким я родился. С тех пор как себя помню, я знал, что отличаюсь от других.

– Даже в детстве?

– Да, уже тогда. Мне порой казалось, что я родился мальчиком по ошибке. И внутренне чувствовал себя девочкой. Это делало меня несчастным, но изменить что-либо было, естественно, невозможно.

– Месье Вильерс упоминал о каком-то инциденте, заставившем вас покинуть Париж. Извините меня за настырность, Андрэ, но…

– …вы хотите знать подробности? Что ж, я вам расскажу и это. В жизни все часто оборачивается к лучшему. Если бы я не уехал из Парижа, то не встретил бы вашу матушку, да и вас. Вы обе значите для меня куда больше, чем все любовные связи. Мужчине, подобному мне, трудно встретить чью-либо постоянную привязанность. Но для вас и Анны я стал членом семьи.

– Вы не чувствовали себя одиноким в Виргинии, лишившись… Ну, лишившись всего того, что имели в Париже?

– О, я находил утешение там так же, как и здесь. В Америке тоже есть мужчины, устроенные иначе. И поверьте, их не так уж мало. Но открыто заниматься любовью друг с другом мужчины там не могут. Моральные установления препятствуют этому. Здесь же, во Франции, на это смотрят совершенно иначе, без предрассудков и ханжества. Моя ошибка заключалась лишь в неудачном выборе любовника. Отец этого юноши оказался совершенно нетерпимым к педерастии. Этот термин придумали древние греки. В странах древнего мира она была широко распространена. Например, в Греции мужчины женились только для продолжения рода. А свою любовь дарили друг другу. Вот и вся история, Мишель. Теперь мне остается надеяться, что вы не возненавидите меня и не станете презирать.

Мишель, которой рассказ Андрэ показался хотя и странным, но все же очень занимательным, отрицательно покачала головой:

– Нет, Андрэ, мои чувства к вам остались прежними. Хотя я далеко не все поняла из вашего рассказа. Например, я не могу себе представить, как может одна женщина состоять в любовных отношениях с другой. Но вы остаетесь моим самым близким другом и любимым учителем. Что же касается вашей личной жизни, то это не мое дело. И, как вы уже сказали, давайте никогда не возвращаться к этой теме. Но я благодарю вас за откровенность…

Наутро конфликт с Дениз, которого ждала Мишель, оказался не таким уж страшным. Как и предполагал Андрэ, мадемуазель Декок все же появилась в репетиционном зале. Но была очень бледной, слабой и не могла точно выполнить ни одного па. В обеденный перерыв Мишель подошла к ней и сказала:

– Говорят, что ты почувствовала себя плохо после вчерашнего обеда. Мне это показалось странным. А тебе?

Дениз воззрилась на нее с удивлением и ненавистью. Мишель не обратила на это никакого внимания и продолжала: