После Кастанеды: дальнейшее исследование - Ксендзюк Алексей Петрович - Страница 66

Что же касается микоатропина, то он обычно направляет точку сборки к центру или даже к верхней части «кокона» — здесь ниже плотность энергопотоков, легче управлять восприятием, но самовосприятие, как и в случае с дурманом, сосредоточено на внутренних сенсорных сигналах и высвобождаемом материале бессознательного. Возможно, это связано с активизацией тактильного канала — известно, что отравление атропином часто сопровождается тактильными галлюцинациями, от самых простых до объемных проприоцептивных конструкций. Сосредоточение на внутренних сигналах не позволяет собрать внешнее восприятие, зато создает благоприятные предпосылки для углубленного перепросмотра бессознательного материала, который всегда изобилует конфликтами, незавершенными гештальтами и т. п.

Однако шаманы нередко успешно использовали красные мухоморы для получения сверхчувственной информации, очевидно, отбирая те разновидности грибов, где содержание буфотенина было достаточно значительным для их целей. Им приходилось имитировать некое «путешествие» по стране духов, которое, по сути, отражало довольно сложный процесс перестройки внимания на внешние сенсорные сигналы. Умелое управление ассоциативным рядом высвобождало восприятие шамана из бесконечной трясины внутренних галлюцинаций. Неофит, не знающий множества своеобразных зацепок, будет все время переживать собственные проблемы, переработанные галлюцинирующим аппаратом в мир ярких и необычных образов. Кроме того, неприятная особенность сочетания вышеназванных алкалоидов заключается в том, что при совместной психофизической атаке на организм экспериментатора они могут вызывать болезненные спазмы и судороги, тем самым провоцируя устрашающие и мрачные видения.

(4) Опиаты и опиоиды. Эта группа алкалоидов (за исключением папаверина) вызывает довольно быстрое привыкание и стремительно возрастающую толерантность к ним. Совершенно ясно, что, хотя опиум и является одним из самых сильных наркотиков, его однократное употребление не вызывает у человека болезненного пристрастия и зависимости. При регулярном употреблении этих алкалоидов наркотическая зависимость возникает приблизительно через 2–4 недели, иногда — через 2 или 3 месяца (многое зависит от индивидуальной чувствительности субъекта к опию и его производным).

Наркотические свойства опиатов не позволяют работать с ними регулярно и на протяжении длительного времени. К тому же возникновение толерантности довольно быстро «гасит» интересующие нас эффекты. Поэтому можно лишь указать, что осторожное и непродолжительное применение опия и опиатов (эта практика была тщательно разработана шаманами в разных культурах и цивилизациях) вызывает ощутимое ослабление внутренних сенсорных сигналов. Релаксация достигается легко, ощущение "схемы тела" исчезает, и точка сборки обретает свободу передвижения за пределами энергетического тела.

Самый обычный феномен при опийной интоксикации — "астральное путешествие". Способность к фокусировке внимания практически не страдает, заметно возрастает способность к «неделанию» (т. е. фокусировке внимания на точках и структурах, не входящих в описание мира или пребывающих на его периферии).

При отсутствии нарастающей толерантности и наркогенного потенциала опиаты могли бы всякому исследователю проложить тропинку в область сновидения, развить способность точки сборки двигаться по "линиям мира" вне «кокона», закреплять там свое присутствие, строить "тело сновидения" и т. п. К сожалению, энергия, требуемая для подобных метаморфоз, накрепко связана с биохимическими циклами, обеспечивающими оргиастические переживания, и, возможно, является сексуальной по своей природе. Общеизвестно, что опий и опиаты отнимают радость сексуального общения и дают взамен растянутую во времени эйфорию трудноописуемого характера. Высвобождение сексуальной энергии на первых порах дает шанс отключить внимание от схемы физического тела и остановить внутренний диалог. Успешное проникновение в сновидение кратковременно и исчезает по мере возрастания толерантности организма.

В целом, следует отметить, что определенным психотрансформационным эффектом обладают многие стимуляторы ЦНС — такие, как кокаиновые производные или амфетамины, но все же основное их действие направлено на растормаживание тех энергетических структур, которые не оказывают значительного влияния на смещение точки сборки. Эйфорические переживания, ими вызываемые, всего лишь иллюстрируют тот общеизвестный факт, что перцептивный центр склонен «отбирать» наиболее возбужденные в энергетическом отношении эманации. Слои «кокона», получившие, благодаря химическому агенту, высокую активность, автоматически принимаются в качестве центральных, тем самым отодвигая на второй план остальную область перцептивного спектра. Таким образом, для трансформации энергетического тела наркотизм бесплоден, так как ограничивает восприятие и делает его однообразным. На таком скудном фоне легко развиваются психотические эпизоды и общее психосоматическое истощение.

Иным образом на перцептивный аппарат действуют большие психоделики. Если мы обратимся к биохимии как выражению энергопотенциала живых существ в области восприятия, то обнаружим, что соединения, именуемые "большими психоделиками", скорее всего, относятся к тем формам, что наиболее основательно удерживают человека в привычном для него режиме восприятия. Они непосредственно «блокируют» любые модификации перцептивного аппарата, обеспечивая гомеостатический обмен веществ в организме (коконе). Ничтожное количество триптаминовых соединений и сродственных им агентов постоянно вырабатывается человеком именно для того, чтобы поддерживать присущий именно ему тип восприятия. Однако стоит концентрации этих веществ увеличиться в несколько сотен или тысяч раз — наше энергетическое тело понимает это как приказ изменить режим перцепции и взяться за поиск нового гармоничного восприятия.

Именно так, на наш взгляд, следует понимать механизм действия больших психоделиков. Ведь даже с биохимической точки зрения миллиграммы этих практически нетоксичных веществ не должны вызывать столь радикальных последствий для работы сознания.

Мы намерены вкратце рассмотреть феноменологию сеансов ЛСД — не потому, что этот психоделик максимально отражает возможности измененных режимов восприятия (его действие, напротив, страдает схематичностью и в известном смысле ограниченным однообразием). Просто ЛСД-25 — наиболее исследованный психоделик, и здесь мы можем опираться на наблюдения опытных ученых, а также на значительную статистику (в первую очередь, на работы С.Грофа).

Под влиянием психоделиков точка сборки стремится уйти внутрь энергетического тела. Разумеется, ее траектория далеко не так последовательна и однозначна, как это бывает у тренированных магов-толтеков; она то и дело подвергается флуктуациям, порожденным как внешними обстоятельствами, так и играми собственного неусмиренного разума. В том и другом случае посторонние галлюцинации и ассоциативные видения — скорее любопытный материал для психоаналитиков, но мы все же попробуем вычленить главные динамические паттерны погружения перцептивного центра.

Сразу возникает естественный вопрос: почему точка сборки под действием больших галлюциногенов движется внутрь «кокона», а не колеблется вокруг его поверхности, как это обычно бывает в результате интоксикаций любыми препаратами, воздействующими на сознание? Мы уже, конечно, привыкли рассматривать картину мира как структуру энергопотоков — ту, что открывается магу в режиме видения. Однако не следует забывать, что большинство энергетических процессов, влияющих на нашу жизнь в сфере первого внимания, естественным образом манифестируют себя как физические или химические явления, существенной своей стороной доступные традиционному научному исследованию.

В частности, психоактивные триптамины (ДМТ, ДПТ, буфотенин, псилоцибин, псилоцин) как нельзя лучше подходят на роль биохимических манифестаций вышеуказанных энергетических сдвигов. Такие препараты, как гармин, гармалин, ибогаин, скорее всего, вступают в сложные соединения с естественными трансмиттерами триптаминового происхождения и потому выполняют роль мощных и своеобразных катализаторов тех же энергопроцессов. Что касается амфетаминов и их производных, то их роль, очевидно, сводится к разблокированию энергетических депо, где находятся запасы накопленной за долгие годы силы, цель которой — сдвигать точку сборки по естественной трансформационной траектории.