После Кастанеды: дальнейшее исследование - Ксендзюк Алексей Петрович - Страница 62

До Конкисты же "повышенное осознание" использовалось толтеками как трамплин для состояний, требующих особенно высокой подвижности точки сборки: для сновидения-наяву, достижения "точки зверя", "поворота сталкера" и общения с союзниками. Разумеется, в этом случае обретенный опыт не забывался — если этот прием толтек может использовать самостоятельно, без посторонней помощи (вроде дон-хуановского удара по спине), осознание и память о нем остаются непрерывными.

Чтобы добиться самостоятельного вхождения в "повышенное осознание", толтеки тщательно практиковали не-делание и соответствующее намерение.

Поскольку это состояние достигается с большим трудом и нечасто, описать все его особенности мне все еще не удалось. Однако некоторые детали очевидны уже сейчас. Во-первых, это сдвиг не столько вглубь кокона, сколько по его поверхности влево от нормальной позиции с весьма характерной, свойственной исключительно этому состоянию фиксацией. Точка сборки не плавает здесь, как во многих других случаях, и ведет себя так, словно это ее второе естественное положение. Сам сдвиг всегда протекает взрывообразно, рывком, и сопровождается довольно бурной реакцией тела: громкий хлопок в ушах, резкое обострение восприятия, общее эмоциональное и физическое возбуждение. Судя по тому, насколько усиливается ориентировочный рефлекс, интуиция и общая реактивность, можно предположить, что эта позиция точки сборки — своеобразный атавизм, быть может, доставшийся нам от приматов. Во всяком случае, возникает четкое ощущение, что на более раннем этапе эволюции это перцептивное состояние было естественным и необходимым для выживания. Внутренний диалог здесь практически замирает, рефлексы делаются стремительными и безошибочными. Интеллектуальная деятельность позднего типа невозможна: нельзя читать и писать, очень трудно последовательно излагать идеи, хотя сами идеи воспринимаются крайне легко и ярко. Речь становится спонтанной, логические связи почти полностью игнорируются. Думаю, содержание беседы людей, пребывающих в состоянии "повышенного осознания", понятно только им.

На определенной стадии мескалиновой интоксикации часто случается нечто подобное — перед тем, как уйти в глубины энергетического тела, точка сборки какое-то время находится почти в этой позиции.

8. "Символическая смерть". Несмотря на то что достижение этой позиции точки сборки сопровождается крайне драматическими переживаниями, сам сдвиг в энергетическом плане выглядит довольно скромно — это всего лишь небольшое углубление по той же траектории, что и в обычном сновидении, т. е. в направлении «стержня» кокона с незначительным повышением или понижением точки сборки внутри энергетического тела. Своеобразие этого положения точки сборки заключается в том, что по природе своей оно нестабильно — у всякого живого существа, и в первую очередь у человека, на этом уровне погружения точка сборки стремится вернуться на поверхность. Поля, толкающие ее назад, довольно сильны. Толтекская хитрость заключается в том, что удерживание перцептивного центра в этом неестественном положении вызывает цепную реакцию расширения свечения осознания — именно на это уходит давление полевых сегментов. В результате осознание становится значительно ярче и распространяется последовательно на большую площадь независимо от того, чем занимается воин. Сохранение позиции "символической смерти" автоматически ведет к непрестанному усилению осознания. Через некоторое время энергообмен изменяется так, что возвращение точки сборки в изначальное положение становится вообще невозможным. Выталкивающие поля оказываются энергетически менее плотными, чем сам центр осознания.

С этого момента точка сборки начинает неуклонно «дрейфовать» вглубь кокона, и остановить это движение так же трудно, как вначале заставить ее удержаться в этой особенной позиции.

В толтекском нагуализме (до Конкисты) искусство использования "символической смерти" считалось особым и почетным. Последователей этого направления называли "мертвыми воинами". Чаще всего они в конце концов становились хозяевами намерения. Именно таким воином был, как вы помните, устрашающий Сильвио Мануэль в книгах Карлоса Кастанеды. В чистом виде эта традиция (после ухода Сильвио Мануэля) больше не существует. Эта древняя практика у современных толтеков считается слишком трудной и связанной с энергетическими состояниями, непостижимыми даже для сильных сталкеров.

9. Место без жалости. Древние толтеки не придавали особенного значения этому положению точки сборки. Как правило, "место без жалости" автоматически достигалось длительной безупречностью и практикой "пути воина". Новые толтеки (начиная с 4–5 вв. н. э. и заканчивая Конкистой, а также более поздними временами) были вынуждены произвести всестороннюю ревизию своих разросшихся знаний.

В частности, новые толтеки выяснили, что в энергетическом теле человека существует целый пласт полевых структур, генерирующий чувство жалости к себе; подобные же пласты были обнаружены в качестве "генераторов страха" и "генераторов чувства собственной важности". Толтеки даже назвали их "тремя ремнями", укрепляющими точку сборки в нормальной позиции.

Все "три ремня" по большей части лежат в плоскости "полосы человеческих эманаций", однако каждый имеет собственный глубинный корень: чувство жалости к себе — в зоне solar plexus, иногда еще выше — на уровне сердечного центра; "генератор страха" — в зоне ниже пупка, уходя эманациями вовнутрь, в сторону поясницы; "генератор чувства собственной важности" энергетически связан с областью полевых структур, направленных на корень мозга (особенно на ретикулярную формацию), т. е. вдоль позвоночного столба, интенсивно захватывая надпочечники, печень и поджелудочную железу.

Однако в данном случае нас интересует именно жалость к себе. Достижение "места без жалости" — это, в частности, установка такого рода энергообмена, когда вышеуказанные зоны (solar plexus и сердечный центр), лежащие справа от "человеческой полосы", свободно выбрасывают дисгармоничные элементы (блоки, незавершенные паттерны, замкнутые конструкты, несущие невротическую информацию, и т. п.) через точку сборки и «просвет». Таким образом, область энергообмена вокруг "человеческой полосы" уплотняется и возрастает, особенно в зонах, близких к фронтальной пластине, где внутренние эманации, как правило, пребывают в неосознаваемом, почти автоматическом режиме.

Итак, чтобы упростить и ускорить достижение безупречности, новые толтеки стали использовать все (даже наименее значительные) приемы, которые были найдены магами их направления за несколько тысяч лет. Один из таких приемов — добраться до "места без жалости".

Что это означает в психоэмоциональном плане и что это значит на уровне психоэнергетики?

Психоэмоциональная манифестация "места без жалости" субъективно переживается очень ярко. Практикующие часто говорят о "холоде, вступившем в тело", о странном безразличии, едино моментном крушении целого ряда социальных и коммуникативных ценностей. Вместе с девальвацией большей части социальных мотивов обычно прерываются центральные эмоционально-коммуникативные привязанности.

Именно здесь воин начинает испытывать "высокое одиночество мага"; его общение с обычными людьми либо существенно сокращается (сновидящий), либо трансформируется в своеобразную «игру» манипуляционистского толка — игру однополюсную, ибо лишь сталкер знает смысл игры, ее правила и конечный результат. Обычные люди при подобном типе коммуникации всегда играют роль статистов, ни на мгновение не подозревая об этом.

Намерение "безжалостного воина", хотя оно и далеко от нравственности, всегда направлено на расширение осознания окружающих. Черствость, безразличие, порою жестокость в психике «безжалостного» сталкера исполняют лишь роль инструментов. Их "товарищи по играм" способны справиться с такой беспристрастной атакой и не испытывать обиду, злость, даже отвращение (стандартные паттерны реагирования в нашем мире) при единственном условии: быть легким, изменчивым, ничего не принимать всерьез, в том числе увлеченного игрой «безжалостного» сталкера. Людей, способных участвовать в далеко не всегда безобидных розыгрышах безжалостных воинов, дон Хуан называл "хорошими тоналями".