Казино Палм-Бич - Рей Пьер - Страница 27

– «Мажестик?»- удивленно спросил Ален.

Норберт отрицательно покачал головой.

– Мистер, я хотел бы попросить вас об одолжении… Я дорожу своим местом и вынужден следовать правилам фирмы. Позвольте мне надеть фуражку и будьте любезны пересесть на заднее сиденье.

– Почему? Какое это имеет значение?

– Так положено,- ответил Норберт.- Обитатели «Мажестик» должны суметь определить, кто из нас – шофер, а кто – пассажир.

– О'кей!- согласился Ален.- А я-то думал, что вы способны отвечать за свои противоречия.

– Сожалею, мистер! Но речь идет не о моих или ваших противоречиях, а о символике системы, которая требует моментального определения, кто есть кто.

– Повторите это еще раз, но помедленнее,- попросил Ален, обхватив голову руками.

Когда он пересел на заднее сиденье, Норберт с серьезным видом надел свою фуражку и машина двинулась вперёд.

Всякий раз останавливаясь в «Мажестик», Джон-Джон Ньютон, кроме люкса на шестом этаже, постоянно снимал еще один номер на втором. Спальня в нем предназначалась для представительниц прекрасного пола, гостиная – для деловых встреч с мужчинами. Случалось, что «соседи» проявляли интерес друг к другу, и все развивалось предварительно разработанному сценарию.

В зависимости от значимости присутствующего у него гостя, Джон-Джон подстраивал так, что в какой-то момент из-за двери спальни выглядывала прелестная женская головка. Разыграв смущение, он представлял девушку и через несколько минут, под предлогом срочного телефонного разговора, исчезал из номера. Когда через полчаса он возвращался обратно, принося извинения за долгое отсутствие, он с первого взгляда определял результат своего маневра. В трех случаях из четырех девушка, предварительно заказанная за бешеные деньги в соответствующем агентстве, оказывалась «соблазненной» его гостем, который от сознания, что ему удалось трахнуть подружку такого влиятельного и обаятельного мужчины, как Джон-Джон Ньютон, чувствовал себя на вершине блаженства. Впоследствии, при решении деловых вопросов, он бессознательно становился более уступчивым.

Суммы сделок, проводимых Джон-Джоном, исчислялись многими миллионами долларов, и поэтому ничтожная доля процента за посреднические услуги могла равняться целому состоянию. Ньютон запросто общался с израильскими генералами, министром иностранных дел Саудовской Аравии, партийными руководителями китайского народа и со всеми остальными, кто прибегал к помощи его фирмы в случае необходимости экипировать будь то регулярную армию или банду наемников его изощренным электронным оборудованием.

В дверь кто-то постучал. Джон-Джон нажал на ручку двери и широко распахнул ее. Небольшого роста мужчина в безукоризненном черном блейзере протягивал ему руку. Джон-Джон схватил ее и горячо пожал.

– Входите, дорогой друг, прошу… Желаете выпить?

– Нет, спасибо. Я на минутку. Приглашен на коктейль.

Ньютон улыбнулся.

– Гольдман?

– Вы знакомы с ним?

– Немного… Но достаточно, чтобы он помнил меня всю жизнь.

– Женщина?

– Хуже! Во Флориде я обыграл его в гольф.

– Большая была ставка?

– Если не брать в расчет его тщеславие – никакая. Партия обошлась ему в два миллиона долларов.

– Расскажите мне…

– Не сегодня, но в один из ближайших дней расскажу во всех подробностях.

Неожиданно вся доброжелательность и радушие исчезли с лица Джон-Джона.

– Какие новости? Чем порадуете?

Гамильтон Прэнс-Линч спокойным голосом сказал:

– Все идет как нельзя лучше. Мне кажется – дело в шляпе.

Пока Ален возился с дверцей, к машине подбежал носильщик в униформе и распахнул ее. В Ницце Алена встречали улыбки и розы, в Каннах – смех, природу которого он еще не успел уловить.

К нему подошел огромного роста рыжий детина в форме адмирала флота.

– Не примете ли участие в коктейле, мистер,- спросил он.- Сегодня в «Мажестик» праздник – присуждается премия.

Ален поблагодарил его кивком головы, не зная, как вести себя в этой ситуации. Его выручил грум, выросший как из-под земли.

– Мистер, если позволите, я провожу вас в службу регистрации.

Ален облегченно вздохнул и последовал за ним. В это время носильщики с помощью Норберта, под бдительным присмотром адмирала, доставали из багажника «роллса» дорогостоящие чемоданы.

Адмирала звали Серж. Уже четверть века он встречал прибывающих в «Мажестик» гостей. Чего он только не насмотрелся за это время! Наклонившись к племяннику, двадцатилетнему парню, которому собирался передать премудрости своей профессии, он говорил:

– Никогда не суди о человеке по автомобилю. Это еще ни о чем не говорит. Главное – манеры. Непринужденно-естественные… Даже в машине из чистого золота безродный остается безродным.

Внимая с открытым ртом, парень с благоговением смотрел на своего мудрого учителя.

– А этот, который только что приехал? Безродный?

– Не обязательно. Но… Первое: машина взята напрокат. Второе: слишком новые чемоданы. Третье: костюм куплен в магазине. Четвертое: он не знает, что делать с руками. Обязательно обращай внимание на руки! Если они им мешают, они ищут чем занять их, значит, эти люди больше привыкли к кемпингам, чем к дворцам. Как дела, Норберт?

– Привет, Серж!

– Слушай, Норберт, я говорил своему племяннику…

– Кто этот тип?

– Пайп. Ален Пайп.

– Новичок на побережье? Чем торгует?

– Не знаю. Американец…

Серж повернулся к молодому Антуану Безару.

– Ты понял?

Неожиданно он бросился навстречу молодому человеку, который шел в окружении десятка мужчин и женщин, и подобострастно поприветствовал его, сняв фуражку.

– Ваше высочество…

Затем он возвратился к Норберту и племяннику.

– Принц Али, племянник Фейсала. Сегодня утром прилетел из Лондона. Ищет виллу… Агенты по недвижимости готовы перегрызть друг другу горло.

Антуан Безар задержал взгляд на линялой рубашке, обшарпанных внизу джинсах и старых сандалиях принца и сказал:

– Похож на безработного.

Серж снисходительно похлопал его по плечу.