Укротить беспокойное сердце - Мэтьюз Патриция - Страница 48

Со смертью Дайаны Сальери начались разные неприятности. В тот же вечер вместе со «скорой помощью» в цирк прибыла полиция, инспектор задавал массу вопросов по поводу обстоятельств гибели Дайаны. Всем своим видом полицейский показывал, что не очень-то жалует цирковую публику, явно подозревая, будто здесь не обошлось без злого умысла. Но никаких улик не обнаружилось, поэтому было вынесено следующее заключение: смерть от несчастного случая.

Тем не менее одного подозрения в подстроенном убийстве было достаточно, чтобы внести сумятицу в умы всей труппы. Поползли слухи, пересуды, втихаря обсуждались разные версии. Обстановка накалилась, и в конце концов в цирке воцарилась атмосфера недоверия, подозрительности и раздоров.

Если бы не напряженная работа, Лора просто не знала бы, куда себя девать. Поттер, удостоверившись в ее способностях, давал ей самые ответственные задания, и она с удовольствием занималась сложными расчетами, просиживая подчас за полночь. Это и помогало Лоре скрасить свою довольно одинокую и безрадостную жизнь.

Прошло больше месяца с тех пор, как уехал Уилл, а от него не было весточки. Лора мучилась тысячей вопросов, но главное, не понимала, что же с ним случилось. Ей даже пришло в голову пойти к мистеру Бэйли и поинтересоваться, где может находиться Уилл. Но гордость не позволяла ей сделать этого. Что мистер Бэйли подумает о ней? Он в курсе того, что она и Уилл, скажем так, друзья, и ее полное неведение о месте его пребывания со дня отъезда произведет нежелательное впечатление на Бэйли. Еще вздумает сочувствовать ей, а она этого не вынесет.

Лора старалась не думать об Уилле, переключить свои интересы на что-нибудь другое, но ночью, лежа в одиночестве и пытаясь заснуть, она вспоминала его, и только образ Уилла стоял перед глазами. Где он и почему о нем ничего не слышно?

Уилл Адамс сидел у постели сына и не сводил глаз с его бледного, осунувшегося личика. Мальчик спал, но сон его был тяжелым: он ворочался и стонал. Его мучили боли, держалась высокая температура, хотя врач и прописал ему настойку опия.

Перл сказала, что болезнь Джастина началась с высокой температуры и головной боли. Мышцы шеи и спины были неподвижны и сильно болели. К тому времени как приехал Уилл, у мальчика была настоящая лихорадка, и он не мог двигать правой ногой.

Когда Уилл спросил врача, как может дальше развиваться заболевание, тот не дал конкретного ответа, сославшись на то, что в его практике было только два-три случая детского паралича, и в настоящее время причина такой болезни не установлена. Поэтому, как лечить – неясно.

– Мы можем только бороться с лихорадкой и давать опий для облегчения боли, – сказал врач, – и еще молиться, мистер Адамс.

– Вы сказали, что видели такое раньше. Каков прогноз? Последствия? – спросил Уилл. – И не вздумайте скрыть от меня правду.

Врач тяжело вздохнул.

– Правду? Боюсь, мне трудно будет дать вам точный ответ, мистер Адамс. Из моего личного опыта, который в этом конкретном случае не так уж богат, а также из практики моих коллег известно, что болезнь может привести как к летальному исходу, то есть смерти от паралича органов дыхания, так и к параличу конечностей. Бывает, что наступает полное выздоровление без осложнений. Нам остается только молиться о последнем.

Вспомнив весь этот разговор, Уилл почувствовал, как его душат слезы отчаяния и безысходности. В гневе он сжал кулаки и стал бить себя по своим абсолютно здоровым ногам. Лучше бы он страдал, а не бедный Джастин. Но, придя в себя, Уилл стал молиться и делал это усердно, надеясь, что Господь услышит его молитвы и поможет ребенку.

В редкие минуты отдыха, когда Уилл был в состоянии отвлечься от мыслей о сыне, он думал о Лоре. Прошло всего несколько недель, а воспоминания о той волшебной ночи казались ему сном. Он должен был сдержать данное самому себе слово и не переходить с ней в близкие отношения. Может быть, ей тогда было бы легче. А самое главное – надо бы написать ей и объяснить причину своего отсутствия, но тогда придется рассказать ей про Джастина и объяснить, почему он скрыл от нее факт существования сына.

О своем личном счастье он даже не думал. Единственное, что волновало его, это спасение сына. Лора, однажды уже оставленная любимым, заслуживает другого человека, не такого, который проводит с ней ночь и потом исчезает без следа, а мужчины, на которого можно положиться. Уилл понимал, что любит Лору, но в нынешнем своем состоянии, измученный эмоционально и физически тяжелой болезнью Джастина, не способен думать ни о чем другом. В момент полного отчаяния он даже решил заключить что-то вроде соглашения с Господом: принести в жертву счастье и любовь ради сохранения жизни сыну.

И вот однажды, сидя в полутемной детской и глядя на измученного болезнью Джастина, Уилл молился и произнес клятву: он никогда больше не встретится с Лорой, то есть у них не будет близких отношений, если Бог позволит сыну выжить. Вот самое разумное решение, подумал он. Завтра он напишет Лоре письмо, в котором объяснит, что вынужден уехать на время по личным делам и что по некоторым причинам не смеет злоупотреблять ее искренними чувствами к нему. Тон письма должен быть достаточно прохладным, что, несомненно, заденет ее, но так лучше для них обоих. Она сможет легко забыть его и найдет другого, более достойного человека. Мысль о том, что Лора будет принадлежать другому, причиняла боль, но с этим он смирится, лишь бы Джастин остался жив.

Уилл взял в руки мокрое полотенце и стал с нежностью вытирать горячий лоб мальчика, вкладывая в каждое свое прикосновение всю любовь к нему, непоколебимую веру в благополучный исход страшной болезни. Он словно хотел вдохнуть силы, здоровье и жизнь в тело ребенка. Весь смысл своего существования он видел только в Джастине.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 17

Из газеты «Нью-Йорк уорлд» от 23 января 1885 года:

Лора читала эту статью, сидя в своей нью-йоркской квартире. Она отложила газету в сторону, испытывая гордость и смущение. Гордость – потому, что своим честным трудом достигла таких успехов, стала признанным специалистом в этой новой для себя области. Смущение вызывал сам факт появления статьи, в которой ее расхваливали на все лады. Да еще публикация сопровождалась портретом Лоры с очень серьезным, даже суровым выражением лица. Теперь она стала известна если и не всему миру, то уж всей стране наверняка.

Лора выглянула в окно. Внизу во дворе начинали зеленеть деревья, на газоне то тут, то там пробивались яркие крокусы, хотя травы пока нет.