Фрайди [= Пятница, которая убивает; Меня зовут Фрайди] - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 95

Лишь один раз свернув не туда, я наконец добралась до огромного грузового отсека, который показался мне еще громаднее в полутьме. Причальный бот был хорошо виден, и я быстро нашла то укромное местечко, которое облюбовала себе накануне, — турбогенератор «Вестингауз».

Думаю, эта громадина работала на газе или на паре — во всяком случае не на шипстоуновских батареях. В колониях часто пользуются такими агрегатами, которых уже не найдешь в тех местах, где есть «Шипстоуны». Я в подобных штуковинах плохо разбираюсь, но меня совершенно не интересует, как он работает, главное — из него с одной стороны выпирает кусок огромной трубы, в которой вполне хватит места для человека. Даже для двоих — к счастью, ибо со мной рядом этот незваный гость, и я не могу ни убить его, ни бросить. Довольно уютное местечко, если учесть, что грузчики, перед тем как загрузить турбогенератор, укрыли его мягким стекловолокном. Я заползла в трубу, а потом мне пришлось попотеть, втаскивая туда Пита. Но я все-таки сделала это, оставив, правда, на краю трубы клок собственной кожи. Я взглянула на Пита и принялась раздевать его. Если повезет, я смогу даже чуток поспать, но не станешь же спать, когда на свободе рядом один из твоих шпиков. На Пите были надеты штаны с ремнем, рубашка, трусы, носки, кроссовки и свитер. Я стащила с него все, рубашкой связала ему руки, щиколотки стянула штанинами, а потом закрепила связанные руки и ноги ремнем. Придется ему полежать в этой не совсем удобной позе — так меня научили на тренировках страховаться от побега пленника. Полезная наука.

Закончив с этим, я принялась хлестать его трусами по щекам.

— Не стоит, мисс Фрайди, — спокойно сказал он. — Я пришел в себя довольно давно. Давайте поговорим.

— Я так и думала, — помолчав, сказала я. — Но решила делать вид до тех пор, пока ты не перестанешь притворяться. Надеюсь ты понимаешь, что стоит тебе пикнуть, и я оторву твою мошонку и засуну ее тебе в глотку.

— Что-то в этом роде я предполагал. Но не думал, что вы окажетесь такой кровожадной.

— А почему бы и нет? Я уже имела дело с этим прибором раньше. Правда, не по своей воле. И имею полное право делать с ним все, что хочу. Есть возражения?

— Мисс Фрайди, вы позволите мне сказать хоть слово?

— Конечно, почему бы и нет. Но учти, стоит тебе пикнуть чуть громче самого тихого шепота, и ты лишишься своей игрушки. — С этими словами я рукой ясно дала ему понять, какую «игрушку» имею в виду.

— М-мм… Осторожнее, прошу вас! Сегодня ночью штурман велел удвоить слежку за вами. Я…

— Удвоить слежку? Как это?

— Обычно, Тилли… Ну, в смысле, Шизуко… Она одна на стреме с того момента, как ты приходишь к себе в каюту, и до тех пор, пока ты не встанешь утром. Когда ты встаешь, она нажимает кнопку, и мы получаем сигнал, по которому сразу начинаем тебя пасти. Но сегодня штурман… а может, и сам капитан очень беспокоится. Боится, что ты можешь попытаться слинять на Ботани-Бей…

Я сделала большие глаза:

— Мой Бог! Как можно подозревать меня, столь невинное существо, в таких безобразиях!

— Понятия не имею, — торжественно произнес он. — Но что, интересно, мы делаем здесь, в причальном боте?

— Я собираюсь совершить ознакомительную прогулку. А как насчет тебя?

— Надеюсь, и я тоже. Мисс Фрайди, я понимал, что если вы собирались соскочить на Ботани-Бей, лучшее время было бы — сегодня ночью. Я не знал, каким образом вы рассчитываете сладить с замком на ангаре, но… Я верил в ваши способности и вижу, что не ошибся.

— Спасибо. Кто следит за вторым ботом?

— Грэхем. Такой маленький, рыжий. Может, вы замечали его.

— Даже слишком часто.

— Я выбрал этот бот, потому что вы ходили здесь вчера с мистером Аделлом. Или позавчера — смотря, как считать.

— Неважно. Пит, что случится, когда тебя хватятся?

— А меня могут и не хватиться. Тупица Джо… Виноват, Джозеф Стьюбен — это я про себя его так называю, — так вот, я велел ему сменить меня после завтрака. Насколько я знаю Джо, он не огорчится, когда не застанет меня у двери в ангар. Он просто сядет на палубу, облокотится на дверь и будет дремать, пока кто-нибудь его не разбудит. Потом проторчит у двери, а когда бот отчалит, потащится к себе в каюту и будет терпеливо ждать, когда я за ним приду. Джо — исполнительный малый, но умом не блещет. На что я и рассчитывал.

— Пит, ты говоришь так, словно все идет по твоему плану.

— В мой план не входило получать по шее, отчего у меня до сих пор раскалывается голова. Если бы вы дали мне сказать хоть слово… вам не пришлось бы тащить меня на себе.

— Если ты рассчитываешь заговорить мне зубы и думаешь, что я развяжу тебя, то напрасно пыжишься.

— Вы хотели сказать «напрасно стараешься» — пыжиться я в такой позе никак не могу.

— Неважно, главное — напрасно. И исправляя мою речь, ты тоже ничего не добьешься. Ты попал в очень серьезную переделку, Пит. Назови мне хотя бы одну причину, по которой мне не стоит убивать тебя. Ты знаешь, ведь капитан был абсолютно прав: я на самом деле линяю с корабля и не могу отвлекаться на всякие мелочи вроде тебя.

— Ну… одна причина есть: утром, при разгрузке, найдут мое бренное тело. И начнут искать тебя.

— К тому времени я уже буду далеко-далеко за горизонтом. И потом, почему они непременно должны искать меня? Я не собираюсь оставлять на тебе отпечатки своих пальцев. Так… несколько лиловых полос на шее — и все.

— Мотив и возможность. Ботани-Бей — колония, достаточно уважающая закон, мисс Фрайди. Может быть, вам и удастся соскочить с корабля и остаться там, некоторые сумели это сделать, но… Если вас потребуют выдать, как совершившую убийство на борту корабля, местные власти пойдут навстречу.

— Я сошлюсь на самооборону. Скажу, что имела дело с известным насильником… Ради Бога, Пит, придумай, что мне делать с тобой! Ты спутал мне все карты. Ты же знаешь, что я не убью тебя, — я не могу хладнокровно убить человека, меня надо заставить… Вынудить. Но если оставить тебя связанным… Постой-ка, пять и три — восемь, да еще часа два, как минимум, пока они не примутся за разгрузку… Получается десять часов. Придется вставить тебе кляп в рот… И потом становится все холоднее…

— Это точно! Я уже весь дрожу… Послушай, ты не могла бы накинуть на меня свитер?

— Ладно. Но учти, потом мне придется использовать его как кляп.

— К тому же у меня затекают ноги и руки. Мисс Фрайди, если вы оставите меня здесь связанного на десять часов, у меня на руках и ногах начнется гангрена. Регенерации здесь нет. Когда я попаду туда, где ее смогут сделать, от меня останется лишь… Нет, милосерднее сразу убить меня.

— А, чтоб тебе провалиться! Ты бьешь на жалость!

— Сомневаюсь, что вам знакомо это чувство.

— Слушай, — сказала подумав я, — если я развяжу тебя и позволю одеться, чтобы ты не замерз, ты дашь мне потом без всякого шума опять связать тебя и засунуть в рот кляп? Или мне придется врезать тебе посильнее и вырубить уже как следует? С риском сломать тебе шею. А ты знаешь, я могу это сделать. Ты видел, как я дерусь, и…

— Как деретесь — нет. Я видел лишь последствия. Вернее, слышал о них.

— Неважно. Значит, ты в курсе. И тебе не вредно узнать, почему я способна на такое. «Мать моя — пробирка…»

— «…скальпель — мой отец», — закончил он за меня. — Мисс Фрайди, я мог и не давать вам, как вы выражаетесь, вырубить себя. Да у тебя уж очень быстрые реакции, но… но у меня они такие же, а руки — намного длиннее. Кроме того, я знал о твоих возможностях, а вот ты о моих — нет. Стало быть, у меня было преимущество.

Когда он делал это поразительное признание, я сидела в позе лотоса, тупо уставившись на него, и молчала. Неожиданно дурнота подступила к горлу, и меня чуть не вырвало.

— Пит, — почти умоляющим голосом пробормотала я наконец, — ты… ты ведь не лжешь мне?

— Мне приходилось лгать всю жизнь, — ответил он, — так же, как и тебе. Впрочем… — Он шевельнул руками, и путы на них лопнули.