Фрайди [= Пятница, которая убивает; Меня зовут Фрайди] - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 75

2) в Крайстчерче я тратила свои деньги, но немного — в основном на подарки семье;

3) на Ферме, на «базах», а потом в «Песках Паджаро» я вообще не тратила никаких денег. Комната и еда входили в контракт. Я не пила и не играла в азартные игры. Вообще, если бы Анита не выпотрошила меня как следует, я могла бы накопить очень приличную сумму.

Итак, я вела вполне тепличный образ жизни и ни черта не знала о деньгах. Тем не менее я все-таки умею считать, не пользуясь терминалом. За номер, вернее, треть номера в «Кабана-Хъятт» я платила наличными. За полет в Свободный Штат Вегас — кредитной карточкой (и не платя подоходный налог). Я выяснила суточную стоимость номера в «Дюнах» и стала тщательно следить за всеми тратами в отеле — будь то наличные или кредитка.

Очень скоро я поняла, что номер и еда в первоклассных отелях в момент сожрут все мои сбережения, даже если я сведу все остальные траты — дорога, одежда, удобства, сувениры, пошлины и т. д. — к минимуму, к нищенству, вообще к нулю. Вывод: мне нужно либо найти работу, либо срочно присоединиться к колонизаторской экспедиции на любую планету без обратного билета.

Мне пришло в голову страшное подозрение: что, если Босс платил мне гораздо больше, чем я стою? Нет, я, конечно, очень хороший курьер, лучше просто не бывает, но… сколько получают курьеры?

Конечно, я могу поступить на службу в качестве рядовой, а потом очень скоро (в этом я не сомневалась) дослужиться до сержанта. Мне это не очень-то по душе, но, вполне возможно, я так и сделаю. Гордость и тщеславие — не мои пороки, я прекрасно понимаю, что для большинства нормальных гражданских профессий я — не более чем чернорабочий.

Не давало мне покоя и еще кое-что: я не хотела лететь на незнакомую планету одна. Это пугало меня. Я лишилась своей новозеландской семьи (если она вообще у меня была), Босс умер, и я чувствовала себя цыпленком, над которым разверзлись небеса. Мои друзья-коллеги разбежались на все четыре стороны, кроме троих, которые тоже скоро разбредутся… И еще я ухитрилась потерять Джорджа, Жанет и Жана.

Даже в жуткой толчее Лас-Вегаса я чувствовала себя одинокой, как Робинзон Крузо…

Мне бы очень хотелось, чтобы Жанет, Жан и Джордж эмигрировали вместе со мной. Тогда бы мне не было так неуютно. Тогда бы я всю дорогу преспокойненько улыбалась. Тогда…

Да, и еще одно — Черная Смерть. Надвигалась чума.

Ну, разумеется, я говорила Боссу, что мое полуночное предсказание — просто бред. Но он, в свою очередь, сказал, что его аналитический отдел предсказал то же самое, только не через три, а через четыре года (маленькое утешение!). Таким образом, я была просто вынуждена принять свое собственное предсказание всерьез. И я должна предупредить Жана, Жанет и Джорджа!

Я не собиралась их пугать — не думаю, что этих троих вообще можно чем-нибудь напугать. Но я хотела сказать им: «Если не желаете эмигрировать, то по крайней мере отнеситесь серьезно к моему предупреждению и держитесь подальше от больших городов. Если сможете, сделайте себе прививки, и, пожалуйста, не отмахивайтесь от моих слов, даже если не верите мне».

Индустриальный парк расположен на дороге к Ховер-Дэм; там же находится и Рынок Труда. В Вегасе запрещено пользоваться гравилетами в черте города, но там везде полно автомобильных трасс, и одна из них ведет прямо к Индустриальному парку. Выбраться оттуда к Дамбе или к Боулдер-Сити можно на рейсовом автобусе — я рассчитывала воспользоваться им, поскольку компания «Шипстоун, Долина Смерти» арендует кусок пустыни между Восточным Лас-Вегасом и Боулдер-Сити для заправочной станции, и я хотела взглянуть на эту станцию живыми глазами.

Мог ли комплекс «Шипстоун» быть той самой корпорацией, что стоит за Красным Четвергом? Никакого смысла в этом я не видела. Но организация, богатая настолько, чтобы за одну ночь опутать весь земной шар и космическое пространство вплоть до Луны? Таких компаний очень немного. А что если это какой-то супермиллиардер или, скажем, несколько таких богачей? Нет, вряд ли… Вряд ли я вообще сумею это выяснить теперь, когда Босс умер. Хоть я и обзывала его (про себя) по-всякому, но он был единственным, к кому я приходила, когда сама не могла до чего-то додуматься. Я даже не представляла себе, насколько я полагалась на него, пока он не умер и я не лишилась его помощи и поддержки.

Рынок Труда — это огромный Молл, где есть все: от роскошных офисов с картинок на страницах «Уолл-Стрит джорнэл» до скаутов, чьи конторы находятся у них под кепкой, а сами они снуют повсюду, не задерживаясь даже для того, чтобы поболтать друг с другом. Людская толчея, светящиеся вывески, огни рекламы: все это напомнило мне Нижний Виксберг, только запах посвежее.

Военные и военизированные свободные компании сгруппировались в восточной части рынка — Рыжик переходила от одной к другой, а я послушно следовала за ней. Она везде оставляла свои данные и весь послужной список — по пути на рынок мы сделали в городе распечатку ее данных, она оформила себе почтовый адрес, а заодно и меня убедила заплатить за почтовый и телефонный индекс:

— Фрайди, — сказала она, — если мы задержимся здесь больше чем на пару дней, я съеду из «Дюн». Ты ведь обратила внимание на их цены? Это чудное местечко, но каждые сутки они заново продают тебе койку, а я не могу себе этого позволить. Может, ты и можешь, но…

— Нет, я тоже не могу.

Таким образом, я тоже оформила себе абонентский ящик и телефонную связь и теперь могла сообщить об этом (кстати, не забыть бы!) Глории Томосава. Заплатила я за год вперед и, как ни странно, это дало мне ощущение какой-то гарантии и безопасности. Пока что у меня не было даже своего сарая, но… уже был адрес, своего рода база, и я знала, что это так просто не исчезнет.

Рыжик в первый день так и не законтрактовалась, но это ее нисколько не огорчило.

— Просто сейчас нет войны, — сказала она, — вот и все. Но мир никогда не длится больше одного-двух месяцев. А потом они снова откроют набор, и мое имя будет в списках. Я пока зарегистрируюсь на бирже в городе и найду временную работу. Знаешь, Фрайди, у медсестер есть одно преимущество — они никогда не голодают. Нехватка медсестер длится уже больше ста лет и, наверно, не скоро кончится.

Уже во второй рекрутской конторе, куда мы зашли и где Рыжик оставила свой послужной список, — «Колонна Цезаря», фирма, известная по всей планете, — обратилась ко мне:

— А как насчет вас? Вы тоже тренированная сестра?

— Нет, я курьер.

— На это сейчас спрос невелик. Сегодня большинство организаций пользуется экспресс-почтой, если им не подходит компьютерная служба.

Хотя Босс и учил меня никогда не петушиться в таких случаях, я почувствовала себя задетой и надменно отреагировала:

— Я — высший эшелон. Я отправлюсь куда угодно, и то, что я везу, попадает куда надо, когда все каналы перекрыты. Как, например, при последнем чрезвычайном положении.

— Это правда, — подтвердила Рыжик. — Она не преувеличивает.

— Тем не менее, на ваш талант спрос невелик. Что вы еще умеете делать?

(Только не хвастаться!)

— Каким оружием вы владеете лучше всего? Можем устроить дуэль — хоть до первой крови, хоть до упора. Только сначала позвоните вашей жене и сообщите ей, что она — вдова.

— Ого! А ты, оказывается, задира! Когда-то у меня был фокстерьер — ты на него здорово похожа. Слушай, родная, я не могу отвлекаться на пустяки, у меня куча дел в этой конторе. Так что разговаривай нормально, и я занесу тебя в список.

— Извините, шеф, мне не стоило заводиться. Все правильно, я — курьер высшего разряда. Если я что-то везу, это попадает точно в цель, и поэтому мой гонорар очень высок. Или зарплата — в случае, если меня нанимают как постоянного специалиста при штабе. Что касается всего остального, то, конечно, я должна быть на высоте — с голыми руками или с любым оружием, — потому что груз, который я везу, должен попасть куда надо. Но участвовать в схватках я не люблю, разве что плата будет уж очень высока. Предпочитаю работу курьера.