Фрайди [= Пятница, которая убивает; Меня зовут Фрайди] - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 68

— А вы знаете, что произошло со всеми их домашними животными? Четыре лошади, кошка с пятью котятами, свинка, может, еще какие-нибудь…

— А что тебе подсказывает твоя интуиция?

— Босс, я не знаю точно, каким образом спрятано тело, но Жанет… Я хочу сказать, миссис Тормей — архитектор, специализирующийся на двухступенчатой активной защите зданий. То, как она распорядилась со своими животными, подскажет мне, учитывала ли она малейшую возможность того, что тело в конечном счете может быть обнаружено.

— Хорошо, — Босс черкнул что-то у себя в блокноте, — мы обсудим это позже. Каковы признаки больной культуры?

— Ох, Босс, да ну вас, в самом деле! Я все еще копаюсь в этом комплексе «Шипстоун». Чтобы выяснить его подлинный объем…

— Ты никогда не выяснишь его подлинный объем. Я дал тебе сразу два задания, чтобы ты не зациклилась на одном, а чередовала работу. Это дает мозгам хорошую возможность отдохнуть. И не рассказывай мне сказки, будто ты вообще не думала о втором задании.

— Думала, но… Кое-что читала, конечно, и кое-какие прикидки у меня есть.

— Кстати, прочти обязательно Пенна — «Последние дни Сладкой Земли Свободы».

— Слушаюсь, сэр. Плохой признак, когда жители страны прекращают отождествлять себя со страной в целом и начинают отождествлять себя с какой-то группой внутри страны. По расовому признаку, допустим. Или по религиозному. Или языковому… Словом, какому угодно, но только не со всеми вместе.

— Да, это очень плохой признак. Сепаратизм. Когда-то он считался испанским пороком. Но в принципе любая страна может заболеть этим.

— Я очень мало знаю об Испании. Когда доминируют мужчины над женщинами, тоже один из дурных симптомов, как, наверно, и обратный синдром. Я, правда, об этом не слышала в современной истории, но ведь может случиться и такое. Не так, ли Босс?

— А вот это ты мне должна сказать. Продолжай.

— Насколько я понимаю, перед какой-либо революцией население должно утратить доверие к полицейским и судебным структурам.

— Это элементарно. Продолжай.

— Ну… Важное значение имеет повышение налогов и, само собой, инфляция и понижение уровня жизни у тех, кто целиком или частично находится на дотации у государства. Но это все старые песенки — ведь каждый знает, что если у страны растет дефицит бюджета, то страна катится в пропасть. Однако никто и пальцем не шевелит, за исключением бесплодных попыток уладить дело путем улучшения законодательства. Но я начала с небольших признаков — некоторые называют их приметами. Ну, например, вы знаете, что здесь запрещено законом находиться раздетой за пределами своего дома? Или даже внутри вашего собственного дома, если кто-то может это увидеть?

— Трудно заставить людей соблюдать это. Что тебя в этом заинтересовало?

— А никто и не заставляет. Но в то же время, это и не отменяется. Конфедерация буквально напичкана подобными законами. Мне кажется, что любой закон, который невозможно заставить соблюдать и который поэтому не соблюдается, ослабляет и все остальные законы. Босс, вам известно, что Калифорнийская конфедерация субсидирует проституток?

— Не замечал. Чего они добиваются? Зачем это нужно? Для вооруженных сил? Для пополнения тюрем? Для сохранения «отбросов общества»? Должен признаться, ты меня удивила.

— Да нет, вы меня не поняли. Правительство платит им за то, чтобы они не раздвигали ножки. Цель: чтобы их вообще не было на товарном рынке. Итак, их тренируют, обучают, им выдают лицензии, медицинские свидетельства и… «замораживают» государственной субсидией. Только это не работает. Знаете почему? А потому что эти «дипломированные артистки» спокойненько получают по своим кредиткам субсидии и… тут же выходят на улицу и начинают вилять хвостом и раскачивать бедрами. И это в то время, когда по закону они не должны этого делать даже для собственного развлечения, поскольку это сбивает цены и задевает права несубсидируемых «фей». Теперь профсоюз этих «артисток», который яро выступал когда-то за то, чтобы узаконить проституцию, пытается выработать какие-то поправки к существующему закону о субсидиях, которые точно также не будут работать.

— А почему они не будут работать?

— Босс, ведь кто-то из древних еще говорил, что не может работать закон, повелевающий речке течь вспять. Вы разве не в курсе?

— Я хотел убедиться, что в курсе ты.

— Между прочим, я могу и обидеться. То, с чем я столкнулась и о чем говорю сейчас, — обыкновенное ханжество. В Калифорнийской конфедерации противозаконно отказывать в кредите какому-то лицу лишь на том основании, что это лицо потерпело банкротство. Понимаете? Кредит — одно из гражданских прав.

— Полагаю, это тоже не работает, но какую форму принимает неподчинение этому закону?

— Этого я еще не выяснила, но думаю, все успокаиваются, когда истец оказывается в крайне невыгодном положении человека, пытающегося всучить взятку судье… Хочу еще отметить один из самых очевидных симптомов: НАСИЛИЕ! Драки, мордобой, поджоги, бомбежка, терроризм любого сорта. Ну, конечно же, заговоры, но, мне кажется, случаи небольшого насилия, становящиеся повседневными, разрушают культуру гораздо больше, чем какие-то крупные заговоры. Вот, пожалуй, и все на сегодняшний день… Ну, конечно, рабство, коррупция судебных властей, тюремное заключение без санкций и судебной процедуры и… и так далее, это все очевидно, все эти вещи повторялись в истории множество раз.

— Фрайди, я думаю, ты упустила самый страшный симптом из всех перечисленных.

— Правда? Вы назовете мне его? Или мне опять придется блуждать в потемках в поисках неизвестно чего?

— М-мда… Этот я назову тебе. Но ты все же ищи его везде. Изучай его. Больная культура демонстрирует весь комплекс симптомов, которые ты перечислила, но… умирающая культура всегда отмечена личной грубостью каждого ее представителя. Дурные манеры, нежелание хоть в чем-то уступить другому. Утрата элементарной вежливости и хороших манер гораздо более симптоматична, чем какой-то заговор.

— Правда?

— Можешь не сомневаться. Мне следовало бы заставить тебя самостоятельно докопаться до этого, тогда бы ты не переспрашивала. Особенно серьезен этот симптом потому, что тот, кто выказывает его, никогда не считает его признаком болезни, а наоборот, принимает за доказательство своей силы. Изучи его как следует, Фрайди, эту культуру спасать уже поздно. Я имею в виду весь этот мир, а не только калифорнийскую карикатуру на него. И потому сейчас мы должны приготовить монастыри, способные выдержать наступление Черных Веков. Электронные записи слишком хрупки, у нас опять должны быть книги, чернила, бумага. Но этого может оказаться недостаточно, и надежному резервуару всех наших знаний, возможно, придется спуститься с небес, — он замолчал и тяжело перевел дыхание. — Фрайди…

— Да, сэр?

— Запомни это имя и этот адрес.

Его пальцы пробежали по клавиатуре, и на экране высветилась надпись. Я запомнила ее.

— Запомнила?

— Да, сэр.

— Нужно набирать еще раз?

— Нет, сэр.

— Ты уверена?

— Наберите еще раз, если таково ваше желание, сэр.

— М-мда… Вот что, Фрайди, будь добра, окажи мне любезность — налей чашку чая… Руки у меня что-то устали.

— С удовольствием, сэр.