Приемная мать - Раннамаа Сильвия - Страница 38

— Сассь, тебе не холодно? Побегай немножко, согре­ешься.

— Смотри, как бы сам не замерз. Пианист эдакий! — сердито ответила Сассь и даже взяла меня за руку, чего она обычно не делает.

— Кадри, — начал Свен тихо, — я хотел только ска­зать — будь спокойна. Не волнуйся. Я заставил его молчать. Никакого шума не будет,

Я крепче сжала ручонку Сассь и. увлекая ее за собой, пустилась бежать. В коридоре Сассь неожиданно заявила:

— Терпеть не могу Свена!

Я удивленно посмотрела в упрямое, но сейчас очень серьезное лицо Сассь.

— Но почему же?

— Не выношу таких, и все тут, — упрямо повторила она, — и что он к тебе клеится?

— Сассь, ну что ты говоришь!

— Будто я не знаю. А ты не обращай на него внима­ния, ладно?

Это была уже не восьмилетняя девчушка, которая только и умеет, что капризничать. Это был некто, про­думавший кое-что на этом свете и теперь решивший предостеречь своего друга.

Я так и не поняла, каким путем пришла она к таким выводам. Может быть, это были следы ее домашней тра­гедии? Но что по отношению ко мне это шло от всего сердца, было видно по ее личику, обращенному в эту минуту ко мне.

Я сжала ее руку. Хотела наклониться, чтобы обнять ее и сказать что-нибудь ласковое, но она не огляды­ваясь уже бежала впереди меня вверх по лестнице.

А мне сегодня вечером было о чем подумать.

Так и есть — начинаются фокусы Мелиты. Вчера она заболела. Небольшой жар, насморк и кашель. Сестра назначила ей постельный режим. Разумеется, маль­чики тут же явились ее навестить. Естественным и даже ужасно важным это считает, конечно, прежде всего сама Мелита.

Нам всем давно ясно, что Мелита в полном смысле слова больна мальчишками! Это очень некрасивое вы­ражение и его нельзя применять ни к одной девочке, но в отношении Мелиты это сущая правда!

Она может беспрерывно болтать о мальчишках. И чего только не говорит! Конечно, мы все разговари­ваем о мальчиках. Они наши одноклассники, мы живем в одном интернате, у многих из нас среди них есть друзья, но в том, как к ним относится Мелита, в самом деле, есть что-то болезненное. Какая-то противная лихорадочность, что ли... Просто несчастье, когда та­кие, как она, попадают в группу. Она не считается даже с тем, что мы живем в одной комнате с малышами. Если бы не Веста, пообещавшая стереть ее в порошок, если она не прекратит своих разговоров, то она, пожа­луй, начала бы делиться своими секретами даже с маленькой Марью. До того ей хотелось рассказать о своих «приключениях». Похвастать!

А сегодня вот что случилось. Ужин для Мелиты при­нес к нам наверх Энту. Как будто это не могла сделать одна из девочек, сидевших за их столом! Едва Энту успел расставить посуду на ее ночном столике, как в нашу спальню явилась воспитательница. Энрико исчез, как сатана, которого Калевипоэг вбил в землю. С тою лишь разницей, что от него в комнате не осталось и синего дыма.

Мелита поспешила заахать, закашлять и стала тяжело дышать. Такими приемами нашу Сиймсон, конечно, не разжалобишь. Словно не замечая ее, воспитательница оглядела комнату. Я, было, подумала, что она ищет, не спрятали ли мы здесь еще одного мальчишку. Когда же она вдруг заорала: «Как у вас картина висит?!» — то Веста и Роози разом вскочили и стали поправлять эту злополучную картину, которая, по-моему, и так висела совершенно ровно. Затем воспитательница придралась к кончику кушака, торчавшему из дверцы шкафа, и распахнула шкаф. Было ясно, что хорошего ждать не приходится. Роози быстренько подняла с ковра ни­точку, а я схватила вазу с сосновыми ветками, чтобы сменить в ней воду, хотя дежурная сделала это еще утром. Когда я тихонько за спиной воспитательницы ставила вазу на столик, послышалось уже совсем гроз­ное:

— В комнате у вас неряшливо, не прибрано, а вы преспокойно приглашаете в гости мальчиков!

— Кто же их приглашал? — попыталась протесто­вать Веста.

Воспитательница иронически спросила:

— Который год ты, собственно, учишься в нашей школе? С начала, не так ли? Значит, уже четыре года. И за это время еще не усвоила школьные порядки? Удивительно! Просто удивительно. Скажи-ка мне, разрешено ли мальчикам без приглашения и без соот­ветствующей необходимости и разрешения заходить в спальню девочек. Отвечай!

Не реагируя на замешательство Весты, воспитатель­ница подошла к стене, чтобы проверить разболтавшийся выключатель, и стала им энергично щелкать.

— Так я и думала. Выключатель у вас совершенно испорчен, А это опасно. Вы, конечно, не догадались позвать мальчиков, чтобы починить его. А чтобы до­ставить девочкам в спальню кашу — тут-то уж вам совершенно необходимы специалисты — мальчики!

— Зачем же на  н а с  сердиться, ведь не мы едим эту кашу, — пыталась защищаться и восстановить правду Веста.

— А на кого же тогда? Прежде всего как раз на тебя. Именно на тебя. Для чего же тогда староста? Ты была в комнате. Разве ты не могла сразу сказать ему, что следует?

— Ну, разве такие послушаются, — хмуро ответила Веста.

— Ах вот что! Значит, тебя не слушаются? Выходит, что ты не на месте.

Слепому и глухому должно быть понятно, как глу­боко это задело Весту.

— Назначайте на мое место другого старосту. Ну, хоть Мелиту. Раз уж ее перевели в нашу группу, пусть она за все и отвечает. Другие все равно ведь не могут отвечать за нее. Кому такая здесь нужна, — голос Весты звучал теперь совсем сердито и зло.

— Молчать! — загремела воспитательница так громко, что Мелита, которая совершенно спокойно при­нялась было за еду, от страха разбрызгала молоко и кашу.

— Посмотрите только! — воспитательница покачала головой. — Тебе еще слюнявчик требуется, а ты уже охотишься за кавалерами. Тоже мне, «таланты и по­клонники»!

Счищая с одеяла кашу, Мелита попыталась оправ­даться:

— Разве я виновата? Ведь я не приказывала ему при­ходить. Он сам пришел.

— Ах вот как. Значит, к тебе в спальню мальчики могут заходить в любое время! Я надеюсь, что ты не глупа и сама понимаешь, какое это производит впечат­ление.

Воспитательница ушла, а все мы были просто удру­чены. И в свою очередь набросились на Мелиту. Но она, по-видимому, не понимает, что здесь что-то не так. Еще спорит своим низким, скрипучим голосом и приво­дит такие доводы, что просто смешно слушать.

— Что вы раскудахтались надо мной. Тоже мне со­бытие! Мальчик зашел в спальню! В нашей группе мальчики бывали постоянно, на никто в обморок не падал и «караул» не кричал. Ну да, впрочем, понятно, для вас это такое небывалое чудо. Вам просто завидно, и потому вы раскричались на меня. — И чванливо до­бавила: — Ну что я могу поделать, если нравлюсь маль­чикам, и они постоянно бегают за мной. Кто вам мешает тоже нравиться им!

— Нет, идите все сюда, — обратилась Веста к де­вочкам, прибежавшим из соседних комнат на шум и стоявших в дверях. — Полюбуйтесь, какая красавица свалилась с неба в нашу группу! Уж не считаешь ли ты, что наша Тинка некрасивая девочка и что она, если захочет, не сможет заставить плясать под свою дудку любого мальчишку? Разве Лики не нравится всем мальчикам в нашей школе? И разве эти твои Энрико и Свен не подрались вчера вечером из-за Кадри? Но когда хоть одна девочка из нашей группы позволила себе вести себя с мальчишками так, как ты! Я тебе скажу — будь осторожна. Из-за т а к и х  вещей мы не желаем получать головомойку!

Даже Роози, молча возившаяся около своей тум­бочки, вдруг обернулась, медленно и тихо сказала:

— Ты, Мелита, попросила бы директора сразу пере­вести тебя в группу мальчиков.

Тут в разговор вмешалась уравновешенная Лики:

— Может, хватит? Во всей этой сегодняшней истории Мелита не так уж виновата. Ну, ребята зашли прове­дать. Проведали и ушли. Энту принес еду. Ведь Мелита же не приглашала его и, когда они приходили, вы тоже были в комнате — это факт. Почему же вы тогда мол­чали? А только когда воспитательница задала жару...

Позднее, когда почти все разошлись, и Мелита про­должала сердито обвинять нас в несправедливости, мне захотелось хоть немного утихомирить ее, и я сказала: