Девять унций смерти - Раткевич Сергей - Страница 84

Фалассец ухмыльнулся и достал первый из своих метательных ножей. Вот только метнуть не успел. Враг уже стоял рядом. И когда успел? А потом… сердце сжалось в ожидании неотвратимого удара, но рука коротышки оказалась пустой. Рука… фалассец застыл обездвиженный. Коротышка и впрямь оказался посвящен в храмовую тайну! А он еще не поверил напарнику…

— Пока я жив — никто не будет безнаказанно травить людей, — сказал коротышка. — А я, видишь ли, живучий!

Забрав из бесчувственной руки метательный нож, Шарц одним движением разрезал пояс штанов своего противника, после чего развернулся и пошел прочь. Фалассец остался стоять, чувствуя, как медленно сползают штаны и он остается — в прямом смысле этого слова — с голым задом.

«Хорошо, что это помойка! — мелькнуло в голове несчастного храмового стража. — Сюда редко кто заходит. Может, и не увидит никто! Но если зайдут… если зайдут… мусор там вывозить или еще что… ох!»

«Ну и почему ты его не убил?» — хмуро полюбопытствовал лекарь.

«Заткнись, коротышка…» — тусклым голосом откликнулся лазутчик.

«Еще скажи, что ты его пожалел!» — возмутился лекарь.

«Не пожалел, а… просто не смог…» — ответил лазутчик.

«Вот еще! — фыркнул лекарь. — Не смог он, видите ли! Кто-то там, помнится, здорово выступал, как ему нравится убивать, какое это замечательное дело и какое злодейство, что его этой возможности лишили! Ты не помнишь, кто это был?»

«Заткнись, коротышка».

«Очень содержательный ответ, господин лазутчик! Так вот — не заткнусь! И не подумаю затыкаться! Ты какого черта врагов жалеешь, растяпа?! — разорялся лекарь. — Представляешь, что будет, если они все-таки заполучат книгу?»

«Лучше тебя представляю, коротышка…» — устало вздохнул лазутчик.

«Так почему ты его не убил?!» — выкрикнул лекарь.

«Он был… слабее…» — неуверенно ответил лазутчик.

«Вот как?! — вспыхнул лекарь. — А Томас был сильнее, да?»

«Томас… нападал не на меня… Да ладно! Чего уж там! — вдруг словно бы решился лазутчик. — Не я убивал Томаса. То есть я, но… это вы с шутом меня подтолкнули… А сам я предпочел бы обездвижить его и доверить работу палача кому-нибудь другому. Обидно сознавать, но… наверно, я самый мягкотелый из вас».

«То есть вся твоя хваленая петрийская подготовка…» — начал лекарь.

«Заткнись, коротышка! — почти зло оборвал его лазутчик. — Что ты в этом понимаешь?!»

«А из него и не готовили убийцу, — вмешался шут. — Убийца просто не справился бы с заданием, которое ему было доверено».

«А еще в агенты к сэру Роберту собирался!» — фыркнул лекарь.

Лазутчик промолчал.

«А ему не убивать, ему собой рисковать нравится», — пояснил шут.

«Он что — дурак?»

«Весь в тебя, коротышка!»

«Да и я не лучше, — философски заметил шут. — Работа у меня такая!»

«Тебе в зеркало смотреться не стыдно будет?» — спросил лекарь.

«Я доверю это тебе, коротышка, — откликнулся лазутчик. — Лучшей мести все равно не придумаешь! Достаточно посмотреть на твою рожу… как только больные от одного вида не помирают?»

«Это, между прочим, и твоя рожа!»

«Вот уж нет! Я-то прекрасен!»

«Ты просто псих, безбородый придурок!»

«Заткнись, коротышка!»

«Какая все-таки восхитительная вещь — душевное согласие! — заключил шут. — Как это приятно, когда все друг друга любят, с теплотой и пониманием относясь к маленьким слабостям других!»

Шарц посмотрел на ящик. Ящик посмотрел в ответ.

«Нельзя столько работать, — подумалось Шарцу. — Спать тоже иногда нужно, господин доктор, не то так и будут повсюду глазастые ящики мерещиться».

Он перевел взгляд на другой, принесенный чуть ранее ящик. Тот на него не смотрел.

«Ишь, отвернулся, мерзавец!» — хихикнул шут.

Второй ящик не подавал признаков жизни.

«Странно, — подумал Шарц. — Ящик с алхимическими реактивами ведет себя так, словно я выспался, а ящик с колбами, ретортами, трубками и прочим алхимическим стеклом так, словно я не спал вдвое больше, чем на самом деле».

Он опять посмотрел на ящик с алхимическим стеклом. На сей раз ему показалось, что тот пыжится изо всех сил и не взрывается лишь из-за прочно охватывавших его веревок.

«Нет, точно спать больше нужно…»

Шарц открыл ящик с реактивами. Прочел сопровождающее его письмо. Осмотрел содержимое. Так. Все на месте. Все, как надлежит. Как заказано, так и сделано. Отлично.

Шарц перевел взгляд на ящик со стеклом и уже хотел взяться за охватывающие его веревки, когда в дверь постучали.

«Хозяин гостиницы?» — с надеждой подумал он.

«Эти?» — с отчаянием и злостью мелькнуло в голове марлецииского доктора медицины, уже предвкушавшего занимательные приключения в таинственном мире колб, реторт и пробирок.

Мгновенно насторожившийся лазутчик шагнул к двери.

— Кто там? — спросил он.

— Посыльный от господина стеклодува, — послышалось в ответ.

«Вот как? — удивился Шарц. — Не иначе, он что-то забыл в свой глазастый ящик упихать? Впрочем, быть такого не может! Марлецийские ремесленники славятся своей аккуратностью и добросовестностью не меньше, чем своими высоченными ценами. Впрочем, в Троанне, говорят, цены еще выше».

— Входите.

— Так что неладно выходит, господин алхимик, — с порога начал вошедший посыльный, в котором Шарц признал старшего ученика господина стеклодува. — Вы уж если от готового уже заказа отказываться изволите, так хотя бы неразмерный товар оплачивайте! Остальное — ладно. Другим продать можно. Но вот две колбы, две трубки и одна реторта… ведь нарочно для вас деланы! По вашим, господин алхимик, чертежам. Куда их теперь?

Шарц обомлел.

Господин стеклодув забыл, что уже прислал ящик со своим товаром? Прислал и даже деньги получил? Забыл? Вот еще! Не похож он на скорбного памятью. А значит… а значит, тот ящик, что стоит на столе, тот странный ящик, который смотрит и пыжится… этот ящик прислал не стеклодув. И деньги за товар достались невесть кому. И что там внутри — одному Богу известно. Хотя предположить, конечно, можно.

«Хорошо, что я веревки развязать не успел!» «Картина, значит, такая выходит, — думалось Шарцу. — Кто-то от моего имени отправил посыльного господину стеклодуву и отказался от необходимого мне оборудования. А вместо него… вместо него прислал что-то другое. Да еще и денег на этом заработал, зараза! Ящик для товара они, видать, у самого стеклодува и утащили, сволочи. Так. Очень хорошо. Ящик, значит, с секретом. И что теперь?»

— Так как решать будем, господин алхимик? — вновь подал голос ученик господина стеклодува.

«Придется малость повалять дурака! — решил Шарц. — Шут, где ты?»

«Да здесь я, здесь…»

«Выручай, давай! На тебя вся надежда! Нам этот ящик со стеклом знаешь как нужен? И не только нам, сам понимаешь».

«Да ладно, трудно мне, что ли?» — усмехнулся шут, надевая невидимый колпак с бубенцами.

Он тряхнул головой, и бубенцы издали неслышный призрачный звон.

— Я опять передумал, — с глубокомысленным видом покивал Шарц, обращаясь к ученику стеклодува. — Вот такой я есть. Гений, понимаете? У меня это… горение, вот! Священный пламень! Дух то есть! Это понимать надо…

Он скорчил дурацкую рожу и повращал глазами.

— Творческое начало! — грозно добавил он и вновь повращал глазами. — Полет мысли!

Ученик стеклодува отступил на шаг и посмотрел на Шарца с опаской. Мало ли что взбредет в эту гениальную голову, словно говорил он всем своим видом.

— То есть… присылать стекло? — спросил он.

— Обязательно! — кивнул Шарц, нашаривая деньги. — Вот, господин старший ученик, возьмите деньги заранее, это — полная стоимость, как и было договорено с вашим мастером, это — за ненароком нанесенную обиду, а это — лично вам, за труды.

— Другое дело, господин алхимик! — просиял ученик стеклодува. — Товар доставим немедля.

С облегчением поглядев на «господина алхимика», которого, видать, оставила на время не в меру расходившаяся «гениальность», он попятился к двери.