Девять унций смерти - Раткевич Сергей - Страница 60

И они расхохотались.

— Ух ты! — уже другим тоном сказал Якш.

— Что, любимый?

— Я вижу что-то очень интересное.

— Где?

— Там, — он показал рукой вдаль, где на морском берегу, прямо на песке стояло загадочное «непонятно что», а вокруг него суетился какой-то мальчишка. Рядом с ним стояла девочка, выше его, тоненькая, как тростинка, и с белыми длинными волосами.

— Они что-то нашли? — спросила Катрин, имея в виду детей. — Это море выбросило такую штуку?

— Не думаю, — сказал Якш. — Это механизм. Думаю, его собирали там, где он стоит. Даже отсюда видно, что он очень сложный. Я бы понял, если бы рядом находилось несколько моих взрослых сородичей. Но мальчишка… судя по возрасту, он еще и не ученик даже. А уж что рядом делает девочка из людей…

— В ваших загадочных механизмах я не разбираюсь, — улыбнулась девушка. — Тебе видней, что там такое и почему рядом с ним только этот мальчишка и находится, а вот что рядом делает девочка из людей, я тебе хоть сейчас скажу и не ошибусь, можешь быть уверен.

— Вот как?

— Да ты сам приглядись, как она стоит и как на него смотрит.

— Обыкновенно стоит, — не понял Якш.

— Мужики такие ненаблюдательные, — вздохнула девушка. — Даже барды. Что рядом с ним делает девочка из людей? Да то же, что я рядом с тобой, — замуж за него собирается!

— Сейчас? — оторопел Якш. — Они же еще…

— Дети, — закончила за него Катрин. — Можешь не сомневаться, девочка уже сейчас догадывается о том, что они когда-нибудь вырастут. И твердо решила, что она будет делать дальше. Мы, девочки из людей, такие — нравятся нам парни из гномов.

— Пойдем скорей, посмотрим, что это, — нетерпеливо проговорил Якш. — Я же никогда такой штуки еще не видел!

— Отойди, — хмуро бросил маленький гномик, не подымая головы. — Ты мне солнце загораживаешь.

Якш поспешно отшагнул в сторону и присел, разглядывая странный, никогда прежде не виданный механизм.

«Надо же было так опростоволоситься — загородить источник света тому, кто трудится! Словно ученик какой!» — с раскаянием подумал он.

— А что такое? Нам же разрешили?! — воскликнула девочка.

Гномик поднял голову и посмотрел на Якша.

— Добрый день, — вежливо сказал он.

— Добрый… — потрясенно ответил Якш, глядя на гномика.

Волосы мальчишки поддерживал тонкий стальной обруч! Стальной обруч — знак мастера! Знак взрослого! Мало того, волосы мальчишки поддерживал не просто стальной обруч — на нем было три насечки! Три! Обруч без насечек — мастер под руководством наставника, собственно говоря, — старший ученик. Одна насечка — полноправный мастер. Большинство на этом и останавливаются. Две насечки — мастер, имеющий право брать учеников. Наставник. Три — мастер, созидающий новое. Невиданное. Творец Вещей.

Якш поглядел на загадочный механизм. Что ж, это и в самом деле нечто невиданное. По крайней мере, ему такого видеть не доводилось.

— Нам же сказали, что можно, — продолжала настаивать девочка.

— Да кто ж вам запретить-то может? — покачал головой Якш. — Мастеру в его работе никто не мешай, это и закон, и обычай, и традиция. А что вы тут такое мастерите, если не секрет?

— Я решаю одну сложную проблему, — горделиво поведал гномик. — А Жаннет мне помогает, инструменты подает.

На его мастерском обруче сбоку болталось забавное кольцо, словно третье ухо, Якш удивился, всмотрелся и внезапно понял, что это — ну конечно же, набородник! Специальное кольцо, скрепляющее густую и длинную гномскую бороду, чтоб ее можно было перебросить через плечо или прикрепить к поясу, чтоб она работе не мешала.

«Мальчишке долго еще носить набородник на обруче, словно еще одно ухо, — подумалось Якшу, — но это куда лучше, чем отрастить бороду под набородник и не иметь мастерского обруча! Да еще такого. Три насечки, надо же! И это в таком возрасте. Сложную проблему он решает, видите ли!»

— А в чем проблема? — спросил Якш.

— А вот, посмотри…

И они склонились над хитроумным механизмом.

Якш мигом отметил обращение на «ты», столь странное в устах любого гнома, обращающегося к старшему. Невероятное обращение. Гномик говорил так, словно считал себя равным. А может… просто не обращал на это никакого внимания. В его обращении не было ни тени вызова.

«Что ж, Творец Вещей имеет право… В конце концов я теперь всего лишь рядовой гном, и у меня нет трех насечек. Или молодежь вся теперь такая?» — мелькнуло у Якша.

Впрочем, его гораздо больше интересовало то, чем занимался нахальный мальчишка.

А девочка тем временем разговорилась со спутницей Якша. И не о себе, конечно. Вот еще — о себе рассказывать!

— Он гений, — говорила она о маленьком гномике. — Он… просто гений… и все.

Спутница Якша поощрительно кивнула, и девочка, тряхнув белоснежными кудрями, продолжила:

— Сначала он сделал механическую мышь, — говорила девочка. — Но она была так похожа на настоящую, что ее по ошибке раздавили. Потом он сделал механическую птицу, и она летала. Она, правда, летала! Я, дура, не верила, что полетит. А он сказал, что полетит, и она полетела. Вот только она в море утонула. Жалко.

— Жалко, — согласно кивнула девушка.

— А потом он сделал механическую рыбу, и она уплыла. Эту не так жалко, ведь рыба же и должна плавать, правда? Жалко только, что мы не можем этого увидеть. А теперь… теперь он хочет сделать карусель. Но не простую, а такую, чтоб ее море вертело. Он говорит, что море очень сильное и может всех нас покатать, если догадаться, как его об этом попросить правильно.

— А ты что делаешь? — спросила Катрин.

— А все остальное, — ответила девочка. — Подаю ему инструменты, ношу ему еду, а то ведь, если ему не принести и не напомнить, так он и поесть забудет, мастера — они такие, хуже детей малых… А еще я зарисовываю все его работы, как они устроены и все такое.

— Зарисовываешь?

— Ну да. У меня отец — художник. Мы из Марлеции сюда приехали, — сказала девочка, а потом поднялась на цыпочки и шепнула своей слушательнице в самое ухо: — Когда я вырасту — замуж за него выйду! Он такой… он лучше всех!

— Это ты хорошо придумала! — ответно шепнула ей спутница Якша. — Что бы они без нас делали, верно? Им без нас нипочем нельзя. А нам — без них!

И она улыбнулась своей собеседнице самой что ни на есть заговорщической улыбкой. И подмигнула.

Меж тем «парни из гномов» настолько углубились в обсуждение каких-то своих, сугубо гномских вопросов, что ничего вокруг не замечали.

— Оригинальное решение! — говорил Якш. — Хочешь, значит, чтобы волна в обе стороны на тебя работала?

— А то, — отвечал гномик. — К нам она бежит или от нас, а силой пускай все равно поделится. В обе стороны, значит. Что ж она без толку туда-сюда ходит?

— Потрясающе придумано! — повторял Якш.

— Так ведь целый час думал, — пожал плечами гномик. — За час и не такое придумать можно.

— За час?! — поразился Якш. — Я бы за всю жизнь не придумал.

— Наверно, тебе наставник плохой попался, — посочувствовал гномик.

— Наверно, — вздохнул Якш. — А у тебя кто наставником?

— Жаннет, — ответил гномик. — Кто же еще?

— Жаннет? — еще больше поразился Якш. — Разве она в механизмах смыслит?

— Нет, — покачал головой гномик. — В механизмах, не смыслит. То есть не то чтобы совсем не смыслит, но…

— Так как же она может быть твоим наставником?

— А очень просто. Она как скажет: «А ну-ка подумай!», так мысли сами в голову и приходят. А все остальное я и сам могу, правда.

— Здорово, — честно сказал Якш.

— Наверное, — вздохнул гномик. — Мне б еще с этими двумя шестеренками разобраться… тут как следует подумать надо.

— Давай вдвоем подумаем, — предложил Якш.

И они вновь склонились над загадочным механизмом. И продолжали ничего вокруг не замечать.

В частности, они совершенно не обратили внимания на со всех ног бегущую к ним горстку старейшин. Гномы задыхались, пыхтели и топотали, их бороды развевались по ветру, словно корабельные флаги, а глаза вылезали из орбит.