Крик Новорождённых - Баркли Джеймс - Страница 207

Командующий кивнул с печалью в глазах.

— Мы поем ее и для наших врагов. Война вырывает сердце у каждого из нас. Вот что делает твое решение таким трагическим. Когда я вернусь к моей армии, а ты — к своей, погибнут еще тысячи.

— Мы будем защищать нашу страну до последнего солдата. Твоя песня — это твой обычай, а это наш. Вам никогда не сломить Конкорд.

Командующий цардитов развернулся и пошел прочь. Гестерис тоже. Келл, Нунан и пробер Арин присоединились к генералу.

— Вы сказали, с наступлением темноты, генерал, — ухмыльнулся Нунан. — А мне казалось, вы не лжете своим людям.

Гестерис рассмеялся и хлопнул его по плечу.

— Все зависит от того, как ты понимаешь ложь. Я предпочитаю назвать это предположением.

— Будем надеяться, что оно из разряда ваших лучших предположений.

— Есть только один способ проверить, согласен?

Они вошли в брешь. И сразу зазвучали горны цардитов.

— Казначей!

Джереда окликнули из середины корабля. Все утро погода улучшалась, и сквозь редеющий туман им удавалось разглядеть вдали берег Эстории. Ветер ослабел, так что весла снова ритмично погружались в небольшие волны. Парус еще оставался развернутым, но капитан зорко следил за тем, чтобы он не стал тормозить движение.

Джеред поспешно двинулся на зов со своего места у руля. Дозорные рассредоточились по палубе, высматривая врага. По-видимому, его удалось заметить.

— Восток-юго-восток, господин. Их очень много. Матрос передал Джереду увеличитель и показал, в какую сторону смотреть. Казначей нашел линию горизонта и, прильнув глазом, провел трубой слева направо. Да, корабли были там. Выдвигались из дымки и направлялись к сердцу Конкорда. Трудно оценить, сколько их. Он видел множество — так что, вероятно, величина флота измерялась трехзначной цифрой.

— Твоя оценка. Скорость, направление, место высадки.

— Они направляются прямо к Эсторру, господин Джеред. Они идут под парусами, наверное, у них еще есть ветер, который мы поймали утром. Мы сближаемся. Я не берусь предсказывать, кто доберется до гавани первым. Думаю, что мы подойдем почти одновременно.

Джеред пожевал верхнюю губу.

— А с юга и юго-востока ничего?

— Пока нет, господин.

— Проклятье! Где окетаны? — Он повернулся к корме. — Ардуций! Пусть кто-нибудь приведет ко мне Ардуция. И любого другого Восходящего, которому хочется подышать свежим воздухом. А остальные — высматривайте наш флот. Он должен быть где-то рядом!

Казначей ждал, нетерпеливо постукивая кулаком по фальшборту, пока не появились Восходящие. Он очень обрадовался, увидев Оссакера. Их разговор в начале этого дня принес Джереду глубокое удовлетворение.

— Мы уже можем их видеть? — спросил Ардуций, возбужденно блеснув глазами.

— Можем, — ответил Джеред. — Ты сможешь рассмотреть их в увеличительную трубу. А скоро и без нее. Они идут наперерез нашему курсу, в гавань Эсторра. Посмотри.

Ардуций так и сделал. Джеред почувствовал, как он напрягся, разыскав вражеские корабли с помощью подсказок дозорного. Потом мальчик передал увеличитель Ковану, который поднялся наверх следом за ними.

— Их очень много!

— Да, — подтвердил Джеред. — Надо их остановить. Необязательно потопить, но заставить повернуть обратно.

— Я понимаю, но… — Ардуций искоса посмотрел на него.

— Сейчас подходящий момент. Нам надо дать окетанам несколько часов, чтобы они добрались до берега — это если считать, что они вообще сюда плывут. Если они еще в блокаде, то мы все равно погибли.

— Они далеко отсюда, — сказал Ардуций.

— Да, и я хочу, чтобы так продолжалось и далее. Завтра к рассвету они будут практически рядом с нами, если мы ничего не предпримем.

— Нет, вы не понимаете. Я не могу отправить ураган или шторм, или что вы там подумали, так далеко. Вспомните, что случилось на плоскогорье. Это был для нас предел дальности, а плато находились гораздо ближе, чем эти корабли. И даже тогда мы не смогли управлять тем, что происходит с энергией… И помните, какой был результат.

— Безусловно. Извини, Оссакер, но вы обращаетесь к человеку, которого не волнует, что ваш шторм может выйти из-под вашего контроля. По правде говоря, это могло бы оказаться к лучшему. — Джеред ощутил нарастающее раздражение.

— Это сложное явление, — негромко проговорил Оссакер. — Оно может обратиться против нас.

— Ну, попробуйте мне объяснить, — вздохнул Джеред. — Я ведь не безнадежно тупой.

— Энергия ветра и погоды не похожа на энергию деревьев и трав. Совсем не похожа. У растений, если мы перестаем питать и усиливать их, процесс просто прекращается. Но в случае бури, если ее уже создали, ее нужно тщательно контролировать, а потом дать ей рассосаться под нашим управлением. Если ее просто отпустить, она превратится в неуправляемое погодное явление. А это значит, что она может просто исчезнуть под действием противоположных природных энергий, а может напитаться ими и превратиться в нечто гораздо большее, чем мы создали изначально.

— И в чем тут проблема? — поинтересовался Джеред.

— Что она не будет под нашим контролем, — со вздохом сказал Оссакер, словно объяснял всем очевидные истины. — Так что она сможет повернуть и двинуться на нас. Такая погода бывает непредсказуемой и непростой.

— Не надо говорить со мной свысока, молодой человек. И не принимай меня за дурака. Во-первых, Ардуций умеет предсказывать погоду. Вот почему мы так быстро пересекли море. А во-вторых, если он обнаружит, что шторм поворачивает, вы ведь можете просто обуздать энергию — я знаю, вы умеете, — и его рассеять. Разве это не так?

Наступила выразительная тишина. Джеред немного подождал, чтобы кто-нибудь ему ответил.

— Так в чем проблема на самом деле?

Ардуций замялся, а Оссакер опустил взгляд на настил палубы — рефлекторное действие, сохранившееся с тех времен, когда он еще мог видеть.

— Теперь нас всего трое, — пояснил Ардуций. — Мы не можем просить Осей проводить для меня энергию, потому что все знаем, что может случиться. А если я вложу много сил в создание шторма, который будет могучим и грозным и повредит им на большом расстоянии, то я не уверен, что потом сумею разогнать его, если он повернет к нам. Даже если Миррон будет мне помогать. Но я попробую, если вы хотите, чтобы я сделал это.

Джеред протяжно выдохнул, начиная улыбаться. Его досада растаяла в приливе отеческой гордости.

— Пожалуйста, — проговорил он, — не скрывайте от меня такого рода опасений. Вы ведь уже достаточно хорошо меня знаете. Я не стану винить никого из вас за то, что вы боитесь потерпеть неудачу. И я уважаю ваше понимание своих способностей и возможностей. Если мы ничего не можем сделать — так тому и быть. Нам просто надо найти другой способ сделать то, что необходимо. Давайте посмотрим, насколько близко они подойдут к нам за день, но если сегодня вы сможете осуществить какое-то дело, не откладывайте, или завтра вы будете не в состоянии сделать ничего. Идите, занимайтесь чем хотите. Но сделайте для меня одну вещь: подумайте о том, когда вы сможете что-то сделать и как. Ладно?

Джеред взъерошил Оссакеру волосы и проводил их взглядом. А потом повернулся к фальшборту и опустил голову на руки.

— Нам надо было вывести их из игры, и сделать это сейчас! — пробормотал он.

— Но ведь чем ближе окажутся враги, тем более точно мы сможем действовать, — попытался возразить Кован.

— Нет, ты не понимаешь. — Джеред поднял голову и посмотрел на юного Васселиса. — Только при большой удаче первые корабли, которые мы увидим на юге, окажутся кораблями Конкорда. А если это будут не они, то нам придется смириться с тем, что окетаны не успеют прийти нам на помощь. Два флота с двух сторон? Каким бы хорошим Слушающим Ветер ни был Ардуций, он просто не сможет остановить всех врагов.