Крик Новорождённых - Баркли Джеймс - Страница 163

— Не знаю почему. Вокруг так много людей!

Менас убрала прядь волос с ее лба.

— Ах, Миррон, тебя действительно отгораживали от реального мира, да?

— Мне всего четырнадцать, Эрит, — резко ответила Миррон. — И потом, меня от него не отгораживали. Вестфаллен — это реальный мир. Был.

— Но здесь все так на него не похоже, правда? В этом лагере больше десяти тысяч человек. Ты ведь еще никогда не бывала среди такого скопища народа, верно? Никогда не была даже в порту Payлент, не говоря уже о Кирандоне или Эсторре.

Миррон подошла к входу в палатку. Их не арестовали, но по обеим сторонам от выхода стояли стражники. Она выглянула и обвела взглядом палаточный город, дальние края которого начали сливаться с сумраком, по мере того как солнце клонилось к западу. Теперь закат наступал все раньше и раньше: дус был уже не за горами. Шум в лагере не стихал. Скрежет, крики, ржание, топот ног, пение… Кован сказал, что лагерь не успокоится до глубокой ночи, но и тогда некоторые не захотят ложиться спать.

— Почему мне так одиноко? И почему я чувствую какую-то… не знаю…

— Угрозу?

— Да. — Девочка вернулась к Менас и села, чуть передернув плечами. — Это ведь наша армия, верно? Я должна чувствовать себя в безопасности.

— Это не имеет никакого отношения к врагам и друзьям. Это просто неподходящее место для таких юных созданий, как ты и твои братья. Для тебя в особенности. Здесь находятся закаленные в боях мужчины и женщины, которые прежде были фермерами и гончарами, как и те, что живут в твоем родном городе. Большинство помнят прежнюю жизнь только как сон. Им все еще хочется вернуться к прошлому, но в тяжелые времена об этом думать опасно. Так что они сделали эту армию своим единственным миром. Ты меня понимаешь?

— Вроде бы.

— А ты к этому миру не принадлежишь. Ты ощущаешь агрессивность, но даже не пытайся ее понять. Им отчаянно нужны обыденность и дисциплина, а наше появление вместе с казначеем — это словно камень, брошенный в пруд. Они будут полны подозрений, пока не поймут, почему вы здесь. Даже если казначею удастся убедить генерала Дел Аглиоса в вашей ценности, многие солдаты никогда вас не примут. Помнишь, что ты рассказывала мне про реакцию матросов на корабле? То же самое будет и здесь, только их десять тысяч, а не две сотни.

Миррон поникла. Она посмотрела на мальчиков, сосредоточившихся на своем деле, и ощутила полную безнадежность.

— Люди не должны нас ненавидеть! — взмолилась она. — Почему они не могут понять, что мы здесь для того, чтобы помочь им победить и вернуться домой, к их дурацкой жизни?! Ведь Джеред хочет, чтобы мы сделали именно это. Почему он не может заставить их понять?!

— Мне очень жаль, Миррон. Но это тоже реальная жизнь. Ты выросла с тем, что ты имеешь. Но почти никто не знает о твоих способностях. Армия верит в силу своего оружия и артиллерию. И больше ни во что.

— Тогда почему мне хуже, чем остальным?

— Ох, Миррон, неужели ты никогда не смотрела на себя со стороны? — вздохнула Менас.

— То есть?

— А как ты думаешь, почему Кован и Гориан сражаются за твое внимание?

— Ну, я не настолько тупая. — Миррон почувствовала, что краснеет. — Я знаю, что мальчишки будут за мной гоняться.

— Это неплохое начало, — улыбнулась Менас. — Но тебе необходимо понять, что ты — красивая молодая женщина, а не девочка. И ты здесь, среди армии, где много мужчин и мало женщин. У тебя уже была кровь плодовитости, верно? И скоро она придет снова, так? Через день-другой. Капитан Патония говорила с тобой об этом? Мужчины будут тебя желать. А женщины армии не станут вставать у них на пути. Как по-твоему, почему за армией всегда едет так много женщин?

— О! — Миррон в страхе прижалась к Менас. — Но вы не позволите им меня тронуть, правда?

— Я здесь для того, чтобы защищать тебя, Миррон. — Лицо Менас окаменело. — Никто не причинит тебе вреда, пока я буду рядом с тобой. Даю слово.

Миррон улыбнулась. К чувству облегчения примешивалось восхищение.

— Я рада, что вы с нами.

— Я тоже.

Менас обняла ее за плечи и прижала к себе.

— Может, я смогу стать сборщиком, — сказала Миррон. — Буду первым Восходящим, надевшим плащ, и стану ездить с вами постоянно.

— Может быть, — отозвалась Менас — Может быть.

Роберто поставил на стол кубок с вином, разбавленным водой, и встал. Он прошел к выходу из палатки и еще раз убедился в том, что стража стоит в отдалении, как он им приказал, составив цепочку вне пределов слышимости. Повернувшись, Дел Аглиос встретился с твердым, уверенным взглядом Джереда, но он отнюдь не разделял убежденности казначея.

— Вершины Карка высушили тебе мозги, — пробормотал генерал. — Неужели ты не видишь, что это не последняя отчаянная попытка, а полное безумие? Как ты можешь рассчитывать, что я в это поверю?

— Я прошу, чтобы ты доверял мне, — сказал Джеред.

— На каких основаниях? — Роберто с трудом сдержался, чтобы не повысить голос. Он указал на выход. — Мне еле удается сохранить дух и волю этой армии. Со времени моей первой и единственной победы в этом году я перенес чуму, дезертирство, форсированный марш, мятеж — и все до одной вести, которые ко мне приходили, были дурными. А теперь ты рассчитываешь, что я выйду туда и скажу моей армии, что четыре ребенка выиграют за нас войну? Если я это сделаю, я потеряю всех. Они рассмеются мне в лицо, и я не смогу их винить. Будет мятеж, и эта собранная из лоскутов армия расползется.

— Тем не менее это правда.

— Но у тебя нет доказательств! — выкрикнул Роберто, не сумев взять себя в руки. — Проклятье, Пол, это звучит как чистая выдумка. Сказки для малышей. И это ересь против Всеведущего. Я не стану с этим мириться.

— И ты считаешь, что я не обдумал это со всех сторон? — Джеред поднялся и прошагал через палатку, встав прямо перед ним. Сборщик был на добрый фут выше генерала, а его взгляд мог расплавить камень. Роберто не дрогнул. — Неужели ты полагаешь, что я проделал столь долгий путь с ними из-за пустой прихоти? Левимы собрались у дворца Соластро — и мне следовало быть с ними. Они поедут в бой без своего командира! Я поставил на Восходящих все, потому что я уверен, что, каков бы ни был их статус как еретиков, они могут спасти Конкорд.

Роберто кивнул и помахал листком бумаги, который сжимал в руке.

— А моя мать доверяет тебе настолько, что поверила тебе. Пока. Но ее здесь нет. Она не знает, каков дух моей армии.

— И все же…

— Пол, ты ничем не можешь подкрепить свое утверждение относительно их способности выиграть войну. Ну и что из того, что они могут заставить ветер наполнить паруса? Что из того, что они вынудили кусты расти и устроили небольшое заграждение? При условии, что я соглашусь в это поверить — а я не соглашусь. Однако ты расширяешь их возможности до того, что они способны обрушить горы, вызвать ураганы и молнии и разорвать землю под ногами наших врагов. Это чепуха, и я не понимаю, как ты мог с ними связаться.

— Прошу тебя, Роберто. Позови их. Посмотри на их глаза. Позволь им показать тебе, на что они способны.

— Нет! — Роберто заставил себя отвернуться от Джереда. Кажется, это печальное повторение истории с Гораном: человек, которого он, как ему казалось, знал и которым восхищался, становился чужим и малознакомым. — Неужели ты не услышал ни слова из того, что я сказал? Если они способны сделать то, о чем ты говоришь, то какой эффект, по-твоему, эта демонстрация произведет на мою армию? Мне наплевать, на чьей они стороне. Во имя Всеобъемлющего Бога, казначей, как ты можешь ждать от меня такого?

— Потому что ты знаешь, что можешь мне доверять. Ты знаешь, что я делаю что-то только тогда, когда уверен — это пойдет на пользу Конкорду и моим друзьям. Таким людям, как ты, Роберто. И твоя мать.

Роберто покачал головой.

— Извини, Пол, но нет. Нет! Я изменю направление движения армии, потому что верю твоим сведениям о противнике. А еще я верю, что могу выиграть для Конкорда эту войну без помощи колдовства каких-то Восходящих. Я нападу на цардитов, и вместе с Гестерном мы их сомнем. А потом мы повернем и отвоюем Атреску.