Убежище - Булычев Кир - Страница 46

Но он оказался недостаточно ловким – Кристина уже держала в руке вешалку с синей бархатной кофточкой.

– Это тот бархат?

– Он только похож! Я его на толкучке купил!

– Возьмем на проверку. И пускай тогда палач с тобой разбирается.

– Разве я не имею права сделать маленький подарочек моей подружке фее Мелузине? – заблеял Ахаль. – У нее же день рождения!

– Когда? – спросила Кристина.

– Точно не скажу, – ответил портной, – но где-то скоро, а что?

Вдруг Кристина рассердилась. У нее, как Сева потом понял, бывали вспышки гнева. Вообще-то она была терпеливой девушкой, но когда у нее кончалось терпение, она взрывалась, как хлопушка.

Кристина швырнула бархатную кофточку в лицо барашку и кинулась прочь из комнаты. Лишь на пороге обернулась и крикнула Ахалю:

– Чтобы вся одежда была готова завтра к утру! А потом уматывай на все четыре стороны. Иди к людям! Нам, волшебникам, ты больше не нужен!

– А это мы еще посмотрим! – проблеял в ответ Ахаль. – Тоже мне, волшебница недоделанная!

Кристина начала рыдать, потому что решила, что портной смеялся над ее происхождением, Сева посадил ее на стульчик в коридоре, но не знал, что еще надо делать с ревущими царевнами.

Кристина ругала жуликоватого портного последними словами.

– Такие, как он, всегда сказками прикрываются! – кричала она. – Нет, ты только подумай, украсть весь бархат и шелк, который ему дали, чтобы сшить тебе достойный костюм, а потом придумать историю о невидимой одежде! Да кому она нужна! Кому? Ведь она все равно невидимая.

– Может, на пляже? – спросил Сева.

– Зачем?

– Погода испортилась, похолодало, все надели костюмы и даже свитера, а тут по пляжу идет человек, на вид совершенно голый, и не боится ветра, не остерегается холода. Герой! А окажется, что это не кто иной, как я!

– Ну уж от тебя такой чепухи я не ожидала, – рассмеялась принцесса. – И отвечу тебе со всей решительностью: невидимые костюмы нужны только жуликам и только для того, чтобы воровать материю. Иного варианта нет! Пошли дальше. Нам надо попасть до темноты к оружейнику и сапожнику.

До ужина Сева с Кристиной успели побывать у оружейника Густава Умелого, который сделал для Севы меч размером со спичку, но очень острый, и перочинный нож длиной в ноготь. Он все просил прощения за то, что время поджимает, и он не успеет сделать для славного рыцаря кольчугу. Ведь для этого потребуется микроскоп и целый выводок гномиков, чтобы ее сплести.

В свободное от работы время Густав Умелый играл в солдатики. Он сам отливал их из олова, одевал в латы, выковывал им оружие. Днем они были игрушки как игрушки, зато ночью просыпались и сами сражались в свое удовольствие. Этому никто не удивлялся, но некоторые соседи жаловались королеве – говорили, что пушечные залпы мешают спать.

Густав пригласил Севу навещать его после возвращения из путешествия. Он обещал отдать под его команду половину пехотинцев и тридцать конников Зеленого знамени. Он подвел Севу к краю кавалерии, чтобы познакомиться.

Барон фон Шлотфельдт, командир эскадрона Зеленого знамени, неожиданно поднял закованную в латы руку с мечом, чуть не уколов Севу в глаз. Сева даже отпрыгнул от неожиданности.

– Ты ему понравился, – сказал оружейник Густав Умелый.

Последним они навестили сапожника.

Он обещал сшить Севе к утру сапожки, а потом сказал:

– Вообще-то я специализируюсь по хрустальным туфелькам – видишь, сколько их у меня стоит!

Полок шесть было заставлено сверкающей обувью.

– Зачем вам столько? – удивился Сева.

– Уж очень много Золушек развелось. И сериалы, и мультики, и спектакли, и трагедии… Ты не представляешь, сколько в мире школ, в которых есть драматические кружки! Вот посмотри – последний заказ из Руанды-Урунди. Специально вырезал из черных бриллиантов.

У сапожника тоже трудились феи и гномы. Правда, особенно они себя не утруждали.

Гномы играли в шахматы или в кости, феи болтали, собравшись в кружок, или примеряли туфельки, которые делались здесь на заказ, а в комнате, где валяли валенки, на куче шерсти храпели тролли.

Лишь сам сапожник, сгорбившись над пеньком, набрал целый рот гвоздиков и вколачивал их в подошву.

И тут загремел колокольчик.

К нему присоединился еще один – и покатились по коридорам и туннелям подземелий снежного дворца мелодии – зовущие, влекущие и манящие.

– Что это? – спросил Сева.

– Это сигнал на ужин, – ответила Кристина.

Чуть не сшибив Севу с ног, мимо него понеслись к выходу гномы, полетели феи и эльфы и рванулись, как в бой, глупые тролли.

Страшный топот заполнил коридор.

– Чего они так спешат? – спросил Сева.

– На ужин бегут.

– Такие голодные?

– Нет, после ужина сразу раздается сигнал отбоя, и после этого тушат свет. И до утра во дворце почти совсем темно.

– А почему так спешно?

– Не поспешишь, гномы и феи устроят танцы на всю ночь, – ответила Кристина.

Они шли по коридору к столовой.

– А ты не танцуешь? – спросил Сева.

– Еще чего не хватало!

– Я тоже не танцую, – обрадовался Сева. – А то я боялся, что если это королевский дворец, то меня заставят танцевать.

– Ну если только современные танцы, – неуверенно сказала Кристина, глядя под ноги. – Но мама не выносит современных танцев.

– Современные танцы – это другое дело, – согласился с царевной Сева.

Георгий Георгиевич метался по кабинету.

Как тигр, попавший в клетку.

Как свободолюбивый народ в колониальной зависимости.

И многие видели эти метания и понимали причину.

Прошли сутки с момента похищения Аглаи Тихоновны, но никаких сведений от похитителей не поступало. Уже неоднократно господин президент кричал, что готов отдать все, включая сам Фонд, в обмен на жизнь и здоровье жены.

По его просьбе Элина Виленовна, полная сочувствия к страданиям шефа, уже не раз звонила в Главное управление уголовного розыска и спрашивала следователей Хватов, братьев Бориса и Глеба. Но братьев не было на месте. Они были в поиске.

В гневе Георгий Георгиевич требовал, чтобы гражданин Каин явился пред его очи. Но Каин, который ушел по делам, не возникал.