Тройная метка. Истинная диких Альф (СИ) - Алая Бетти - Страница 1

Екатерина Антонова, Алая Бетти

Тройная метка. Истинная диких Альф

Глава 1. Невеста альфы

Ева

— Ева, не шевелись! И не сутулься! Ты выглядишь как жалкая прислуга, а не невеста альфы! — голос матери холодный, четкий.

Я резко выпрямляю спину до хруста в позвоночнике. Втягиваю носом прохладный воздух салона свадебных платьев.

Пахнет крахмалом и пудрой. Чужое. Сладкое.

Я тоскую по одному-единственному запаху: терпкому, древесному, от которого волчица внутри сворачивается клубком и мурлычет. Запаху моего альфы.

Швея аккуратно поддевает ткань у самой талии. Слегка задевает кожу, я ойкаю.

— Ева! — возмущается мама. — Что за непотребное поведение? Расправь плечи и подбородок выше.

Корсет стягивает так, что дышать почти невозможно. Но я все равно подчиняюсь.

Вздергиваю подбородок.

Смотрю на себя в зеркало.

А оттуда на меня глядит чужачка.

Белое струящееся платье, ткань обнимает кожу. Но я все равно ощущаю себя глупой и неуклюжей. Волосы собраны в высокий пучок. Шея тонкая, бледная. Я вообще вся такая. Маленькая, хрупкая.

Не такая, как остальные волчицы клана.

Но Костя говорит, что моя нежность — моя сила.

— Повернись, — командует мать, и я кружусь перед ней.

Она прищуривается. Тянется к подолу и расправляет складки.

Это не жест матери, любующейся дочерью в свадебном платье. Каждое движение наполнено контролем. Все должно быть идеально. Мама морщится.

— В талии затяните еще. Она тощая, но так хоть появится силуэт, — бросает швее, та кланяется и приступает к работе. Она сочувствующе мне улыбается, но я не смотрю.

Мой взгляд прикован к отражению в большом ростовом зеркале.

Бледная, с огромными глазами.

С детства все говорили, что я больше напоминаю человека, чем волчицу. Но теперь я невеста вожака клана Гордеевых — самого могущественного в городе. При мыслях о Косте я невольно улыбаюсь. Глупо, невинно, смело.

Костя… Мой альфа…

Изнутри поднимается волна тепла. Со стороны наш союз может казаться неправильным. Слабая волчица и сильный альфа.

Но Костя выбрал меня. Значит, я достойна!

Да, моя сестра Влада — сильнейшая в клане. Она лучшая во всем: сначала учеба, потом карьера и охота.

Оба клана до сих пор шепчутся:

Он альфа, мог взять любую…

Гордеев ошибся…

Это лишь жалость…

Или политика…

Отметаю ненужные мысли. Это неправда!

— Прекрати улыбаться, как дурочка! — гаркает мама.

Улыбка сползает с моих губ. Несмотря на то, что Костя выбрал меня, ей это как будто бы не по душе.

— Как думаешь, Косте понравится это платье? — робко спрашиваю.

Мама проходится по мне придирчивым взглядом. Холодным. Словно она не понимает, почему тут стою я, а не…

— Альфе не столь важно платье, сколько то, что внутри него. Твои манеры и поведение не должны бросать тень на репутацию вожака. Он ни на миг не должен подумать, что его выбор — ошибка.

Слова словно пощечина. Ком подкатывает к горлу.

— Я не ошибка, мама, — тихо срывается с губ, но внутри волчица согласно скалится. Она тоже так считает. Ошибка — это та, кто не верит в свой выбор. А я верю в Костю.

— Странно, что твоя сестра на примерку не пришла, — цокает языком она, проигнорировав мои слова. — Уверена, Влада бы нашла, что сказать.

Ловлю взгляд матери в зеркале. Она отводит глаза. Но несмотря на ее холодность, внутри меня греют чувства к моему альфе.

Вспоминаю его нежный взгляд и то, какая я хрупкая рядом с ним. Особенная! Только его!

И в ночь нашей волчьей свадьбы он сделает меня своей во всех смыслах слова.

Мама поворачивается к швее:

— Пора заканчивать. Нужно еще утянуть талию.

Снова нитки, иглы, шуршание ткани. Я стою и терплю. Осанка идеальная, хоть кости уже хрустят. Интересно, как там Костя?

Мы два дня не виделись. Он сказал, что занят делами клана. Но я так тоскую по нему! Моя волчица жаждет его прикосновений и нежных слов. Хочу увидеть его хотя бы одним глазком. Вдохнуть его аромат. Успокоиться.

Я ведь могу поехать! Я знаю адрес и имею право навестить любимого! Тем более скоро я перееду к нему.

Точно! Сделаю ему сюрприз и в объятиях своего альфы забуду презрение и ледяные взгляды матери. Он же будет рад мне, правда?

— Мам! — говорю, когда мы собираемся уезжать. — Я хочу поехать к Косте.

Она замирает.

— Не стоит, Ева.

— Но почему? — не понимаю.

— Ты знаешь, он весь в делах клана.

— Но я на полчасика.

— Ева… — жестко осаживает меня, — не навязывайся ему! Вы еще даже не женаты, а он уже подумает, что ты невыносима. Константин и так сделал странный выбор…

Опять! Снова этот пренебрежительный тон!

— Я его невеста, — тихо произношу, — я имею право…

— Не сегодня, Ева.

Но изнутри рвется упрямство. Волчица недовольна. Она рычит и скребется. А еще она насторожилась, как и я.

— Я поеду, — твердо говорю.

Мама бросает на меня свирепый взгляд.

— Как хочешь.

Глава клана Гордеевых живет в самом дорогом районе города. Элитные машины, мрамор, запах силы. Даже воздух тут насыщен доминантностью.

Я выбегаю из такси и лечу к подъезду. Слова матери почти стираются из памяти, стоит мне оказаться у двери его квартиры.

Я уже ощущаю запах альфы: густой, насыщенный, подчиняющий. Он будет мне рад!

Прикладываю ключ-карту, которую мне дал Костя, проскальзываю в квартиру. И сразу ощущаю чужой запах.

Опускаю взгляд. Дорогие туфли. Яркие, красные.

В прихожей привычный густой запах Кости. Он успокаивает. Но чем ближе к спальне, тем явственнее в него вплетается другой.

Терпкий, женский, возбужденный. Знакомый до омерзения.

Ноги сами несут меня к открытым дверям спальни. А там…

Мой мир покрывается трещинами и разлетается на тысячи осколков.

Моя сестра… сильная и гордая Влада лежит на постели, раскинув ноги, и покорно стонет. Костя вжимает ее в матрас. Его руки впиваются в ее бедра… он двигается… Ритм жесткий, звериный. Пахнет… спариванием.

— Костя! — стонет моя сестра. — Скажи… скажи мне… что я твоя!

— Ты моя! — хрипит он. — Только моя!

Темп становится быстрее. Альфа вбивает тело Влады в кровать, та скрипит и стонет. Из легких вышибает весь воздух.

Становится трудно дышать…

Пропадает все: звуки, цвета, мир вокруг.

— А она?.. Ты скажешь? Ты бросишь ее?

Костя не останавливается.

— Я просто пожалел твою сестру, ты же знаешь… — рычит он. — Ты отказалась. А клану нужна была Краснова… Я никогда ее не любил. Мой зверь всегда хотел только тебя…

Моя волчица поднимает голову и воет. Отчаянно, ее голос наполнен болью. Эта боль наполняет все тело. Течет по венам, проникает в мышцы и суставы. Доходит до сердца.

И тут затуманенный взгляд Влады падает на меня. В ее глазах лишь холодное торжество, а на губах — злая ухмылка. Будто она вернула то, что было ее по праву, а я это украла.

— Милый… — шепчет она, — смотри, кто здесь.

Он оборачивается. В темных глазах лишь раздражение, словно я им помешала.

Я не вижу ни шока, ни вины. И во мне что-то умирает. А на место этого приходит новое…

Боль оборачивается пламенем. Пламя — злостью. А злость — звериным рыком. Мои кости, которые всегда казались слишком хрупкими для зверя, ломаются с оглушительным хрустом.

Та самая «недо-волчица», над которой смеялся клан, наконец-то рвется наружу. Из кровавых ошметков моей любви.

— Ева… — равнодушно произносит альфа. — Закрой дверь с той стороны. Ты мешаешь.

Мое сердце, которое только что разорвали, совершает последний удар и останавливается.

Чтобы я могла родиться заново.

Злость. Боль. Свобода. Моя волчица в ярости. Ее предали. Мир вокруг окрашивается алым…