Чёрт из Чертаново. Том 3 (СИ) - Панарин Антон - Страница 1

Чёрт из Чертаново. Том 3

Глава 1

До города пришлось топать целых два часа и я десяток раз успел пожалеть что не угнал машину у похитивших меня отморозков. Ещё и непроглядная темнота накинулась на меня со всех сторон. Только что я различал каждую шишку под ногами, и вот уже бреду по серому коридору между чёрных стволов, нащупывая колею подошвами шлёпанцев. Канистра оттягивала руку, бензин плескался в такт шагам, и в ночной тишине этот плеск казался неприлично громким.

За спиной хрустнула ветка.

Я обернулся, вгляделся в темноту между стволами и никого не увидел. Секунд десять стоял не шевелясь и слушал. Где-то далеко заухал филин и умолк, будто ему зажали клюв. Под ложечкой неприятно засосало. В детстве я любил ночной лес, но в детстве я не видел духов и осквернённых желающих разорвать мне глотку.

Дальше я шел быстрее, чем следовало, и едва не сломал ногу провалившись в ямку. Пару раз резко оборачивался, светил экраном телефона в кусты и находил только папоротник. Телефон, к слову, показывал одну палку связи и одиннадцать процентов заряда, так что очень скоро я останусь без фонарика.

А потом наступила тишина. Стерильная. Даже сверчки умолкли.

Над кронами прокатился тяжелый гул, и в прорехе между ветвями скользнул силуэт, заслонивший звёзды. Он шел низко, размером с рейсовый автобус, только билеты в этом автобусе продавали в один конец.

Тварь пролетела надо мной и растворилась в ночи. Тут же запела какая-то птичка и сверчки снова запиликали на скрипке. Я вытащил из инвентаря Машеньку и укоризненно посмотрел на неё.

— Да, паршивое из тебя ездовое животное, раз мне приходится бить ноги.

Медведь мне не ответил и пришлось остаток пути брести в гордом одиночестве под мерное бульканье канистры. Добрался до трассы, дальше топал по обочине, щурясь от встречных фар, и ближе к часу ночи добрёл до знакомой промзоны.

Пятиэтажки спали. Спал и «Белсинтез», по крайней мере выглядел спящим: над проходной горел одинокий прожектор, за ним темнели корпуса, а по территории прохаживался охранник разрезая черноту лучом фонарика.

На проходную я, разумеется, не пошел. Обогнул завод по переулку, выбрал участок бетонного забора потемнее, под старым клёном. Перебросил канистру через забор, а после подтянулся и перелез на противоположную сторону сам.

Прислушался озираясь по сторонам и понял что несмотря на грохот канистры, никто не обратил на меня внимания. Подхватив канистру я побежал в сторону склада с готовой продукцией. Боковая дверь склада была заперта, пришлось использовать ветряную пулю и выбить замок. Раздался грохот, от которого за забором залаяли собаки, я заскочил внутрь, прикрыл за собой дверь и осмотрелся.

Под потолком тускло горели дежурные лампы. В их свете рядами уходили вдаль штабеля коробок на паллетах да брикеты каучука под плёнкой. Готовая продукция на десятки миллионов, завтра половину заберут фуры и повезут по заводам автопрома страны. Если, конечно, будет что везти.

Открутив крышку канистры я ощутил резкую бензиновую вонь. Перехватив тару поудобнее, щедро плеснул на ближайший ряд коробок, после засунул руку в карман делая вид что ищу спички и громко сказал:

— Гори, гори, ясно.

В ту же секунду за спиной послышался строгий голос:

— Молодой человек, зачем вы это делаете?

Улыбаясь я обернулся, уже зная кого увижу. У распределительного щита, сложив руки за спиной, стоял Пал Палыч в пиджаке-тройке. Гендир щёлкнул пальцами, и под потолком ряд за рядом вспыхнули лампы, заливая цех белым светом.

— Пал Палыч, зачем же вы сбежали от меня днём? Могли просто поговорить и до этого бы не дошло.

— Я человек занятой… — начал было он, но я прервал его.

— А точно ли вы человек?

Пал Палыч улыбнулся и двинул мне на встречу.

— Я? Нет. Впрочем и вас можно назвать человеком лишь с натяжкой. — честно ответил гендир.

— В каком-то смысле да, — кивнул я и протянул руку.

Секунду гендир смотрел на мою ладонь, затем усмехнулся в седые усы и пожал её. Ладонь у него оказалась сухой и твёрдой. В момент рукопожатия перед глазами всплыла строчка:

Домовой. Уровень: 61.

Как я и думал. Хозяин завода не человек, а дух, который и подкармливал сгусток монетами. Помнится Линда рассказывала, что духи, перевалившие за тридцатый уровень, могут обрести физическое тело и принять человеческий облик. А этот перевалил за шестидесятый и рулит целым заводом. Кузьмич вон за ночь способен квартиру отремонтировать, но чтобы дух вёл предприятие федерального масштаба, такое я видел впервые.

А ещё интересно то, что Пал Палыч позволил мне увидеть свою истинную сущность. Ведь без рукопожатия я не видел его статуса, хотя стоял в полуметре от него.

— Получается вы не домовой, а заводской, — пошутил я опуская канистру на пол.

Пал Палыч пожал плечами, и в глазах его мелькнули насмешливые искорки.

— Дом у каждого свой. Мой вот с трубами и конвейером. — Искорки погасли, а голос стал на градус холоднее. — Дмитрий Александрович, не просветите зачем вы принесли канистру с бензином в мой дом?

— О! Это весьма занятная история. Вам о чём то говорит фамилия Абаддонский? — Пал Палыч тут же напрягся, а в его глазах стала плескаться нескрываемая злоба, — Вижу вы его знаете. Так вот он поручил мне обанкротить ваше предприятие в течении месяца, иначе меня и всех кто мне близок, ждёт незавидная участь. В лучшем из случаев нас убьют, но зная Абаддонского, путь к смерти будет очень долгим и мучительным.

— И вы пришли в мой дом, в надежде что я услышу слезливую историю и позволю вам спалить всё что я так долго строил? — заводской с виду был спокоен, но его голос рокотал словно гром многократно отражаясь от стен склада.

— Пал Палыч, я…

Договорить мне не дали. Свет погас. Не разом, а волной, ряд за рядом, от дальней стены к ближней, и вместе с ним оборвался ровный гул, который я заметил только теперь, когда он исчез. Где-то в глубине корпуса с тяжелым вздохом встали линии. Из вентиляционных решёток потянуло холодом, да таким, что дыхание вырвалось изо рта белёсым облачком, и это в июле, в цеху, где днём плавятся подошвы.

А Пал Палыч перестал быть сутулым.

Он неспешно распрямился, позвонок за позвонком, и оказался выше меня на голову. Шаркающей походки как не бывало, плечи развернулись, и тени от штабелей потянулись к нему со всех концов цеха, окутывая фигуру тёмным коконом. В полумраке остались гореть лишь его глаза, два янтарных огонька, в которых не осталось ни капли человеческого.

— Я этот завод, с семьдесят четвёртого года поднимаю. Я его через приватизацию протащил, когда такие как ты резали цеха на металлолом. Через девяностые протащил, через две тысячи восьмой, через ковид. Я в сгусток пятьдесят лет монетки складываю. Не только для себя, я им людей лечу, нечисть отгоняю. А ты пришел и решил что я позволю всё уничтожить?

Голос его шел уже не изо рта. Он гудел из вентиляции, из-под пола, отдавался дрожью в бетоне.

— Я тебя, мальчик, прямо сейчас в бетон закатаю и никто никогда не узнает куда же исчез Дмитрий Караваев, — буднично закончил заводской.

В ту же секунду со всех сторон в мою сторону устремились густые тени.

Хлопок ладоней гулял эхом под сводами подвала администрации, когда чёрный шар качнулся и поплыл к незваным гостям вместе с парящей над провалом фигурой.

— Одержимый, — выдохнула Кира, вскидывая лук. — Он контролирует нарыв.

— Дверь! — рявкнул Борисыч.

Ёж шустро развернулся вокруг своей оси выбрасывая сноп игл, они с бульканьем вонзились в чёрную плёнку скверны и утонули в ней. Ловушка захлопнулась и выхода видно не было. Ëж скрежетнул зубами и со всего размаха ударил ботинком по пелене, но та лишь пошла волной, а от ботинка ничего не осталось. Его словно кислотой разъело.