Развод. Гори в аду любимый! (СИ) - Мур Марика - Страница 7

Я посмотрела на него в упор.

— Что?

— Ты что-то знаешь? Тебе что-то сказали? Это бред какой-то.

Вот оно.

Тень тревоги в его взгляде.

— А ты чего-то боишься? — спросила я в ответ, слегка приподняв бровь.

Он тут же убрал руку.

— Господи, да что с тобой сегодня?

— Голова болит, — спокойно сказала я и развернулась, направляясь в ванную.

Мне нужно было уйти, пока он не увидел слишком много в моем лице. Пока не понял, что я уже знаю слишком много.

***

Я проснулась не от звонка будильника, а от грохота на кухне.

Резко села, вслушиваясь.

Что, черт возьми, там происходит?

Быстро собрала волосы в хвост, накинула халат и вышла из спальни.

Шум раздавался прямо из кухни.

Когда я вошла, передо мной открылась картина, достойная триллера: моя свекровь, Ольга Ефимовна, в своей любимой, идеально выглаженной блузе и жемчужных сережках, стоит перед открытым холодильником. В одной руке у нее упаковка творога, в другой сливки, и это вот её криво ухмыляющееся лицо, как чёртова вишенка на торте.

А вот в мусорном ведре уже валялись овощи, яйца и запечатанный сыр.

Я остолбенела.

— А что тут, собственно, происходит? — медленно, сдерживая тон, спросила я.

Ольга Ефимовна даже не обернулась.

— И тебе доброе утро. Манеры тебе чужды, я постоянно забываю об этом. Я помогаю вам не отравиться, милая, — сладким голосом ответила она.

— Простите?

Она наконец повернулась ко мне, при этом в демонстративной брезгливости держа творог кончиками пальцев.

— Ты кормишь моего сына и внучку черт знает чем. Я не могу равнодушно на это смотреть. Хозяйка из тебя, как и жена судя по всему просто ужасная.

— Это значит, что вы решили выкинуть половину содержимого нашего холодильника?

Она вздохнула, как будто разговаривает с глупым ребенком.

— Наташа, пойми, это не еда, это химия. Вот, посмотри: консерванты, красители, глютен этот повсюду! И, судя по всему, не половину, а всё.

Клянусь, я сейчас задушу кого-то точно…

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

Наташа

Я медленно перевела взгляд на пустой холодильник, а потом на ведро.

— Глютен? — переспросила я. — Ольга Ефимовна, у вас непереносимость глютена?

Она скрестила руки на груди.

— Нет.

— У Егора?

— Ну…

— У Алины?

Она закатила глаза.

— Дело не в этом, милая. Просто я забочусь о здоровье своей семьи, раз ты этого не делаешь.

В этот момент я посмотрела на Егора.

Он сидел за столом с кофе и планшетом, невозмутимо листая ленту новостей.

Ни слова.

Ни одного, мать его, слова.

Я обернулась к нему.

— Егор, может, ты скажешь что-то? — спросила я.

Он отложил планшет, посмотрел сначала на мать, потом на меня и лениво пожал плечами.

— Ну, если мама говорит, что вредно… — начал он.

Я сжала зубы.

— Вот как, — медленно проговорила я.

Свекровь довольно улыбнулась.

— Наконец-то! Я уж думала, ты вообще его голос не учитываешь, милая.

Я глубоко вдохнула.

— Ольга Ефимовна, — я сложила руки на груди, — давайте так: если вы хотите решать, что должно быть в холодильнике, то езжайте и смотрите в свой.

Ее улыбка мгновенно сникла.

— Это что, намек, что я здесь лишняя?

— Это не намек, это прямой текст. И чёрт побери, я не «милая», особенно если это сарказм.

— Наташа… — встрял Егор.

Я повернулась к нему.

— Что?

Он посмотрел на меня так, будто я веду себя неадекватно.

— Не позволяй себе такого тона. Всё же это моя мать. Уважай её.

Я усмехнулась.

— А ты позволил себе хоть какой-то тон, когда она выкидывала наши продукты в мусорку? Когда постоянно унижает меня так или иначе. Когда лезет в нашу жизнь и без конца говорит что выбор у тебя ужасный был сделал в отношении меня.

Он на секунду замялся, но быстро взял себя в руки.

— Она хотела как лучше.

— Да, как лучше для себя.

Свекровь плотно сжала губы.

— Я не обязана это терпеть.

Я посмотрела на нее в упор.

— Ольга Ефимовна, уверяю вас, я тоже.

Она обожгла меня взглядом, потом резко развернулась и пошла в гостиную, бурча что-то себе под нос.

Я перевела взгляд на Егора.

— И?

Он помассировал переносицу, будто у него разболелась голова.

— Ладно, хватит, Ната. Просто не начинай с утра.

— О, я и не начинала.

Я резко развернулась, взяла чашку налила себе кофе и вышла на балкон, оставляя его вариться в собственной неловкости.

Но внутри… внутри у меня кипела злость.

Злость на него.

Злость на нее.

И злость на себя.

За то, что еще не разнесла этот фарс к чертовой матери.

Гнев пульсировал в висках, руки сжимались в кулаки.

В моем доме командует человек, который не имеет на это ни малейшего права.

Я уже развернулась, собираясь войти обратно, но вдруг замерла.

Из гостиной донеслись тихие голоса, через открытое окно.

— Ну зачем она тебе? — тихо, но отчетливо произнесла Ольга Ефимовна. — Дочь взрослая, хватит уже это терпеть.

Я застыла.

— Алина у вас давно не малышка и живет своей жизнью. Ты найдешь себе еще лучше.

Моё дыхание перехватило.

А он? Что он ей ответит?

Буквально секунда тишины, и потом:

— Мам, я, возможно, уже и нашел. Просто… не уверен.

Нашел?

В груди что-то обрушилось.

Возможно?

Не уверен?

Ольга Ефимовна хмыкнула.

— Не уверен? Так действуй, сынок. Хватит эту овечку за собой тянуть. Столько лет жизни у тебя украла.

Я чувствовала, как во мне закипает ярость.

Хорошо. Прекрасно.

Я сделала глубокий вдох, развернулась и вышла к ним.

— Ольга Ефимовна, а вы ещё тут? — ледяным тоном поинтересовалась я, сложив руки на груди.

Свекровь резко обернулась, а на её лице застыло выражение чистого шока.

А вот Егор…

Он побледнел, но не удивился.

Знал, что я слышала?

Ольга Ефимовна быстро пришла в себя.

— Это тебе, родная, пора вещи паковать.

Я усмехнулась, склонив голову набок.

— Вещи?

Я сделала шаг вперед, подходя к ней ближе.

— Позвольте уточнить, Ольга Ефимовна, с чего вдруг мне паковать вещи в моём же доме?

Егор поймал мать за локоть, тормозя.

— Мам, прекрати.

Она дернула рукой, высвобождаясь.

— Сын, решай сам, но мое мнение ты знаешь.

Она бросила на меня холодный взгляд, взяла сумку и удалилась в коридор.

Я же продолжала стоять, смотря прямо в его глаза.

— Ну что, милый? — отстраненно, почти спокойно спросила я.

Егор плотно сжал губы.

— Ты же всё слышала.

— О, не сомневайся, — я горько улыбнулась. — Весь спектакль, от начала до конца.

Он массировал переносицу, будто у него адская головная боль.

— Ната, давай без эмоций.

Я рассмеялась.

— Без эмоций? — я кивнула. — Хорошо. Тогда по фактам.

Я подняла палец.

— Факт первый. Моя свекровь приходит в МОЙ дом и пытается выкинуть меня отсюда.

Второй палец.

— Факт второй. Ты сидишь и не делаешь ничего, пока она творит полный беспредел.

Третий.

— Факт третий. Ты обсуждаешь с ней, что возможно уже нашёл лучший вариант.

Я наклонила голову, впиваясь взглядом в его лицо.

— И что же это за вариант, Егор?

Он напрягся.

— Ната…

— Нет-нет, подожди. Давай без эмоций, как ты просил. Ты нашёл кого-то?

Он покачал головой, но взгляд неуверенно метался.

— Я… нет, просто мне нужно было успокоить её. Сама знаешь, что у вас всё напряженно. Я тебе верен и если бы и решил что-то то ты узнала бы от меня.

Я горько усмехнулась.

— Егор, я не вещь, которую можно положить на полку, а потом раздумывать: нужна она тебе или нет.

Я развернулась и вышла из комнаты, чувствуя, как кипящая злость сжимает мне грудь.