Девятиэтажка 5 (СИ) - Ветров Клим - Страница 2

Сергей не стал дожидаться, пока они доберутся. Развернулся и двинулся обратно к дому. Ему казалось, он что-то упускает. Что-то важное, что ещё можно успеть, и это что-то связано с каганом.

Но в квартире, где он оставил пленника, никого не было. Только Петров, обычно не курящий, сидел за столом на кухне, и во всю дымил генеральской трубкой. На немой вопрос Сергея ответил коротко:

— Ушёл к этим… — и махнул трубкой в сторону окна, где в уже угадывалось факельное зарево.

Сергей нахмурился.

— Просто ушёл?

Петров выпустил дым, посмотрел на часы.

— Сказал: если не вернётся к рассвету, — он постучал мундштуком по циферблату, — значит, уже не вернётся.

Докурив, он поднялся. Спросил, не глядя:

— Что с погрузкой?

— Грузимся. Но до утра явно не успеваем.

Петров кивнул, будто и не ожидал другого ответа.

— Тебе велено командовать обороной. Остальных, без исключения, эвакуировать. Приказ генерала.

За плечом Сергея вырос Колян. Он стоял в дверях и всё слышал.

— Без Серёги не поеду, — отрезал он.

Петров посмотрел на него долгим взглядом, но ничего не сказал. Только покачал головой и молча вышел.

Сергей понимал что должен остаться. Дружина должна видеть, что он с ними. Что не сбежал, не сел в лодку, не отсиживается за спинами тех, кто вышел на стены. Если он уйдёт, рухнет самое главное — вера. А без веры, как он уже понял, воевать в этом мире нельзя.

Но и приказ о всеобщей эвакуации понимал отлично. Ведь любой девятиэтажник — даже самый, казалось бы, никчёмный — здесь был на вес золота. Просто потому что в его голове было то, что в этом мире не купишь и не выменяешь. И каждая смерть своего здесь очень сильно влияла на их общее будущее.

Поэтому Сергей развернулся и сказал Коляну:

— Найди Володю с Зоей и вывези их. Это сейчас твоя главная задача.

Колян аж вскинулся:

— Серёг, да ты чего? Не поеду я никуда. Я что, по-твоему, не мужик что-ли?

Сергей спорить не стал, не до того было. Поэтому просто сказал:

— Коль, если ты не понял, я тебя не прошу. Это приказ генерала. Поэтому будь добр, не мельтеши под ногами, а сделай то, что нужно. Договорились?

Колян хотел возразить, но только буркнул что-то неразборчивое, развернулся и вышел, хлопнув дверью сильнее, чем следовало.

Сергей остался один.

Глава 2

Эвакуация

Стряхнув с себя навалившееся оцепенение, Сергей вышел из подъезда и направился к пушечному бастиону, что стоял справа от ворот, — туда, где уже горели факелы и слышались негромкие голоса.

Он шёл быстро, не оглядываясь, и по дороге не встретил ни одного праздного лица: все куда-то бежали, что-то тащили, кому-то помогали.

У подножия бастиона Сергей на мгновение задержался, одёрнул плащ. Потом, не спеша, будто не было за спиной ни орды, ни эвакуации, начал подниматься по каменным ступеням.

На бастионе было людно. Пушкари внутри дота возились у орудий, подносчики заносили туда заряды, у бруствера, вполголоса переговаривались командиры. Сергей подошёл ближе, и разговоры стихли. Все повернулись к нему.

Первым, как всегда, выделялся Кондрат Бабка — кряжистый, с волчьей мордой на шлеме, стоял, опершись на древко секиры. Рядом с ним Ульф, старый ярл варягов: белые волосы стянуты в хвост, на плечах плащ, на поясе меч. Темир — ему недавно доверили сотню, набранную из очередных прибившихся к девятиэтажке кочевников. Сотник Ворон, бледный, еще толком не оправившийся от раны, держался чуть поодаль. Справа от него стоял седоусый одноглазый русич — тысячник первого полка Ратмир, из бывших княжеских дружинников, что когда-то ушёл сюда, не ужившись с князем.

Напротив Ратмира, замер тысячник второго полка Гордей. Год назад его выкупили на невольничьем рынке, и за это время он уже успел выбиться в командиры. На поясе он носил сразу два ножа, за спиной топор на длинной рукояти.

Остап, низкорослый, жилистый, он отвечал за снабжение гарнизона на стенах, и Сергею был почти не знаком. Одет просто, без блеска, но добротно.

Сергей обвёл их взглядом, задержался на каждом. В полумраке, подсвеченные факелами, лица казались гротескными масками.

— Думаю, никому не надо объяснять, что нас ждёт, — сказал он негромко, но так, чтобы слышали все. — Если кто хочет уйти прямо сейчас — уходите. Никто вам слова не скажет.

Воины молчали.

Сергей подумал, что оратор из него никакой. Сюда бы Петрова, а ещё лучше — Горохова. Тот умел зажечь людей так, что они сами рвались в бой. А он что? Стоит и выдавливает из себя простые, как доски, фразы.

Но тут заговорил Бабка.

— Я с тобой, воевода, — произнёс он треснутым голосом. — Никогда не бежал, и теперь не буду. Жизнь моя здесь, значит, здесь ей и кончаться.

Сергей коротко кивнул. Бабка отступил на полшага, поправил секиру, крякнул.

Вперёд вышел Темир. Помедлил, сжимая и разжимая пальцы на рукояти сабли, потом сказал глядя в глаза Сергею.

— Это будет достойная жертва. Порадуем богов.

Сергей знал что здесь не любят длинных речей. Тем более в такой час.

Темир отступил. Его место занял Ратмир. Гулко стукнул себя кулаком в грудь и пробасил:

— Кто завтра вспомнит труса? Никто. А я хочу, чтобы мою жизнь вспоминали. И пусть она будет короткой, но не пустой.

Сергей встретил взгляд его единственного глаза и чуть качнул головой.

Следом шагнул Гордей. Остановился, переступил с ноги на ногу, пальцы его сами легли на один из ножей.

— Это лучшая доля, — сказал он. — Кости наши лягут здесь, а души уйдут к предкам. Жизнь, прожитая так, — не потеряна. Я с тобой.

Остап, до того молчавший, поправил пояс, одёрнул рубаху.

— Я за спины не прятался и теперь не стану. А жизнь я и так прожил славную.

Последним заговорил Ульф. Он стал теперь ярлом всех варягов, что пришли год назад, и командовал почти полутысячей этих яростных воинов. Старик на мгновение прикрыл глаза, будто вспоминая что-то, потом вскинул подбородок.

— Воевода! Сегодня Один пирует. Пусть наши мечи первыми сядут за его стол!

Сергей оглядел их всех, по очереди: Бабку, Ульфа, Темира, Ворона, Ратмира, Гордея, Остапа. И произнёс негромко:

— Да не отвернутся от нас боги. Жизни ваши — не разменная монета. Но раз уж вышло, отдадим их так, чтобы о нас говорили.

Он не стал больше ничего добавлять, да оно и не требовалось. Бабка первым развернулся и, поправив секиру, тяжело зашагал вниз. За ним двинулись остальные. Лишь Ульф задержался на мгновение, что-то шепнул воину стоявшему у факела, и тоже ушёл.

Бастион опустел. Пушкари в доте продолжали работу, а где-то внизу, у причалов, всё так же скрипели вёсла и приглушённо звучали голоса.

Сам Сергей так же не остался на бастионе. Он поднялся на крышу, где уже во всю копошились артиллеристы.

Расчёты пушек, камнемётов и ракетных установок готовились выдать всё, что у них было. Дронов тоже крутился здесь, осматривал ракеты, уже вставленные в направляющие, и вполголоса инструктировал ракетчиков. Те слушали, не отрываясь от работы.

В центре крыши готовили к подъёму воздушный шар. Под корзиной разжигали огонь, и шар медленно расправлялся, набухая.

На дальнем краю стоял Петров и пристально смотрел вниз, на пристань.

Сергей подошёл ближе, встал рядом, проследил за его взглядом. Внизу, у воды, по прежнему кипела работа: грузили орудия, таскали тюки, подводили к сходням гражданских.

— Как дела с эвакуацией? — спросил он.

Петров ответил, не обернувшись:

— Вывезти всё не получится в любом случае. Поэтому что не успеем — уничтожим.

Сергей кивнул, будто и не ждал другого. Он ещё раз глянул на пристань, потом перевёл взгляд на полковника.

— Кто этим будет заниматься? — спросил он.

— Уже занимаются, — ответил Петров. — Минируют печи, горны, оборудование — всё, что громоздкое и не может быть вывезено.

Сергей помолчал.

— Пороха не жалко?

Петров пожал плечами.