СМЕРШ - 1945. Книга вторая (СИ) - Барчук Павел - Страница 21

Здание вокзала оказалось солидным. До войны Ангермюнде был обычной пассажирской станцией, откуда добропорядочные бюргеры разъезжались по своим делам, поэтому вокзал строили основательно, как строят немцы, — красный кирпич, высокие стрельчатые окна, черепичная крыша. Теперь от прежней мирной жизни не осталось и следа. Гражданскую публику давно вытеснили, здание целиком отошло военным.

Мы поднялись по ступеням, вошли внутрь. Бывший зал ожидания встретил нас спёртым духом немытых тел и табака. Скамьи, где когда-то дремали пассажиры в ожидании поезда на Берлин, теперь занимали солдаты. Одни спали вповалку, привалившись к вещмешкам, другие тупо пялились в пустоту.

Комендатура нашлась в дальнем конце, за залом. Судя по табличке, которую немцы не удосужились снять, раньше здесь сидел начальник станции.

Светлов решительно толкнул дверь и вошёл внутрь. В комнате было накурено и тесно. За столом, заваленным бумагами, сидел немолодой майор вермахта с помятым от бессонницы лицом. Рядом устроился гауптман, который что-то строчил в журнал.

Тут же находились ещё двое — унтеры. Эти сидели на телефонах.

Митя не поздоровался. Не представился. Он вообще не стал размениваться на любезности.

— Кто здесь старший? — рявкнул Светлов с порога так, что гауптман выронил карандаш.

Майор поднял голову, открыл было рот.

— Вы⁈ — Светлов в два шага оказался рядом, навис над столом. — Тогда потрудитесь объяснить, почему в полутора километрах от вашего узла идёт бой, а вы протираете здесь штаны⁈

— Какой бой? — Майор растерянно захлопал глазами. — Мы слышали какую-то стрельбу, но…

— Какую-то? — перебил Светлов фрица. А потом заорал так, что гауптман, как раз поднимавший карандаш с пола, чуть не сверзился со стула сам: — Какую-то⁈ Вы вообще понимаете, что говорите⁈

Митя обернулся ко мне, будто призывая в свидетели вопиющего идиотизма. Потом снова переключился на майора:

— На посту у въезда группа русских диверсантов напала на наших доблестных жандармов. Большая группа, майор! Похоже, передовой отряд. Они обошли наши заслоны! Мою машину обстреляли. Я чудом вырвался сюда, чтобы привести помощь, а вы говорите «какую-то»⁈

Кровь отлила от лица майора. Он вскочил.

— Я немедленно…

— Немедленно — это было пять минут назад! — рявкнул Митя. — Подмогу на пост. Сейчас же. Иначе я лично доложу сами знаете куда, что комендант узла проявил преступное бездействие при прорыве противника.

Майор знал. Это читалось по его враз побледневшему лицу. Он рванул к аппарату, крутанул ручку, вцепился в трубку.

— Пост! Пост, отвечай! — Голос майора сорвался почти на визг. Куда только делся сонный, помятый служака. — Почему не доложили о наступлении русских⁈ Почему я узнаю об этом от офицера СД, а не от вас, идиоты⁈

И вот тут случилось то, на что я, честно говоря, даже не рассчитывал. Подарок судьбы.

Майор не спросил, что происходит. Он не стал выяснять обстановку. Он сразу, с ходу, заорал в трубку про наступление.

Жандармы, которые только-только начали разбираться в ситуации и, скорее всего, усомнились в наличии диверсантов, получили новую психологическую травму. Сам комендант станции орёт им в трубку про наступление.

Дежурный на посту сложил два и два по-своему. Раз целый майор вермахта, находящийся в полутора километрах от них, кричит про наступление русских — значит, там, у него, тоже что-то происходит. Значит, диверсантов не одна группа. Идёт вторая волна, и она уже на подходе к самой станции.

— Так точно, герр майор! — донеслось из трубки так громко, что даже я расслышал со своего места. — Нападение! Крупными силами! Требуется подкрепление, срочно!

Майор побелел ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж.

Он прервал связь и заорал на унтеров, те тут же похватали трубки телефонов, которых на столе наблюдалось аж три штуки, и тоже заорали, но уже на того, кто был на противоположном конце провода.

Всё пришло в движение. Гауптман кинулся куда-то с журналом. Кто-то уже вызывал резервный взвод, кто-то грузовики. За пару минут сонная комендатура превратилась в растревоженный улей.

Ровно то, что нам требовалось. Часть охраны сейчас снимут с узла и погонят к посту — ловить диверсантов, которых там нет.

Митя выждал, пока первый вал суеты схлынет. А потом, когда майор чуть перевёл дух, устроил второй разнос. Уже по другому поводу.

— Раз уж вы наконец зашевелились. — Светлов бросил на стол командировочные бумаги и документы на груз. — Транзитный эшелон. Особый груз по линии Шестого управления. Должен был уйти на юго-запад давным-давно. Где он?

Майор торопливо зашелестел бумагами, сверился с какой-то ведомостью, потом с планом путей на стене.

— Здесь, герр штурмбаннфюрер. Двенадцатый путь. Стоит с… — он запнулся, — давно стоит. Ветка была разбита при налёте, движение восстановили только…

— Стоит⁈ — Митины брови поползли вверх, а голос упал до ледяного шёпота, от которого майору явно стало хуже, чем от крика. — Груз государственной важности стоит на ваших путях чёрт его знает сколько времени, а вы мне об этом докладываете так, будто речь о вагоне картошки?

— Мы не были уведомлены о приоритете, герр…

— Не были уведомлены. — Митя повернулся ко мне. — Вы слышали, унтер-офицер? Комендант узла не был уведомлён. — Внимание Светлова снова переключилось на майора: — Этот груз ждут. Ждут наверху. Люди, чьи фамилии и звания лучше не произносить вслух. И пока он стоит на вашем двенадцатом пути, вы, майор, работаете на противника. Может, не по злому умыслу. По разгильдяйству. Но трибуналу, знаете ли, всё равно, саботаж это или тупость. Результат один.

Майор стоял бледный как полотно. Кажется, он уже мысленно примерял на шею верёвку.

— Что я должен сделать, герр штурмбаннфюрер? — выдавил он.

— Для начала — не мешать. — Митя чуть сбавил тон. — Я лично осмотрю груз и удостоверюсь в его сохранности. Проверю пломбы, состояние вагонов. После чего вы обеспечите ему отправку первым же составом, как только освободите ветку. И упаси вас бог ещё раз задержать его хоть на час.

— Так точно! Всё сделаю. Дайте только людей верну с поста, и…

— С постом разберётесь без меня. — Митя уже собирал со стола бумаги. — Мне нужен провожатый до двенадцатого пути. Один. Остальные пусть занимаются диверсантами.

За каких-то пятнадцать минут комсомолец сделал невозможное. Частично оголил станцию, направив охрану к посту. Получил официальный доступ к эшелону, к которому мы, собственно говоря, рвались. И заодно так запугал коменданта, что тот теперь сам будет расчищать нам дорогу к цели, лишь бы не угодить под свой же немецкий трибунал.

Глава 10

В провожатые нам выделили молоденького ефрейтора, который выглядел напуганным ничуть не меньше коменданта. Он трусил впереди, показывая дорогу между составами, при этом то и дело оглядывался через плечо, будто проверял, не надумал ли страшный гость из СД расстрелять его прямо сейчас, на железнодорожных путях.

Митя панические подёргивания ефрейтора игнорировал. Он топал сразу за немцем, чеканя шаг. Я держался сзади.

Сидорчук и Карасёв остались в машине. Причина была вполне очевидна. Таскать за собой Мишку мы не можем. В этом огромный минус отведённой ему роли.

К самому эшелону через станцию было не подъехать. Двенадцатый путь лежал в дальнем конце, у края, а между ним и вокзалом стояли в несколько рядов составы. Поэтому Сидорчук, следуя приказу «штурмбаннфюрера» и пояснениям ефрейтора, который детально рассказал, как добраться на автомобиле, повёл машину в объезд — по грунтовке вдоль ограждения, огибая станцию с торца. Там можно было подобраться к последним путям.

Минут через десять мы с Митей наконец увидели «свой» эшелон.

Состав оказался коротким. Четыре крытых вагона и две платформы под брезентом. По сравнению с другими составами — огрызок, задвинутый на дальний путь и забытый. Поэтому, наверное, комендант сильно не парился насчёт задержки конкретно этого эшелона. По своим размерам он значительно уступал остальным и выглядел не особо важным.