СМЕРШ - 1945. Книга вторая (СИ) - Барчук Павел - Страница 19

Я тут же вывалился наружу. Отскочил от борта, вскинул автомат, полоснул короткой очередью в темноту, поверх деревьев.

— Russen! Diversanten! — заорал Сидорчук, вываливаясь из кабины. — Achtung! Da, im Wäldchen! Die Russen! (Русские! Диверсанты! Внимание! Там, в лесополосе! Русские!)

Он, как и я, ударил очередью в темень. Только длинной, во всю ленту.

В одно мгновение немцев будто подменили. Я бы сказал, они взвились как наскипидаренные. А ещё я бы сказал, что Мишка прав, — мой план чистой воды авантюра. И сработает он только потому, что немцы сильно нервничают из-за наступающей советской армии. До фронта меньше сотни километров. Проще говоря, они на взводе, а потому не очень хорошо соображают в вопросах, связанных с внезапным появлением диверсантов или, упаси боже, какой-нибудь боевой группы.

Жандарм у шлагбаума шарахнулся сначала назад, будто собирался бежать как можно дальше и точно не в сторону леса. Потом одумался, вскинул автомат и рванул вперёд. Те, что грелись у костра, тоже схватили оружие, лязгая затворами.

Тут же, как по команде, раздались крики в самой колонне. Мы с Сидорчуком очень постарались, чтобы реакция была именно такой. Захлопали дверцы, из кабин посыпались люди — кто с оружием, кто без. Все башками крутят, ни хрена не понимают. Слова «диверсанты» и «русские» моментально вызвали панику и полностью отключили логическое мышление.

Кто-то из немцев не выдержал — тоже выстрелил в сторону леса.

— Sie wollen den Gefangenen töten! Einen wichtigen Gefangenen! (Они хотят убить пленного! Важного пленного!) — крикнул я, стараясь, чтобы мой немецкий в этой небольшой фразе звучал максимально чисто.

Офицер СД повёл себя именно так, как я и рассчитывал. Про Раабе забыл в ту же секунду. Рванул из кобуры пистолет — и, вместо того чтоб залечь, кинулся к нашей машине. К пленному, которого «хотят убить». Эсэсовский долг требовал от него решительных действий — проверить, разобраться, возглавить.

В итоге бежал фриц прямо на меня, и это было прекрасно. Свет от костра сюда не доставал, со всех сторон творился форменный бедлам. Никто уже не понимал, что, так-то, первыми стреляли мы с Сидорчуком и по-хорошему надо успокоиться, разобраться, задать вопросы.

Как только эсдэшник оказался на расстоянии пяти метров от автомобиля, я рванул ему навстречу, будто намереваюсь отчитаться о случившемся. Подскочил, с ходу левой рукой схватил его за плечо, потянул на себя. Финка ушла из рукава в ладонь, потом коротко, снизу вверх, под ребро.

Немец удивлённо всхрипнул, повис на мне. Я сделал несколько шагов вперёд, попутно контролируя всё, что происходит вокруг, а именно наличие свидетелей, которые могли увидеть мой удар. Таковых, естественно, не нашлось. Народу было чем заняться, они метались по дороге. Затем позволил фрицу осесть на землю, сам быстро вернулся к машине.

Пожалуй, ещё никогда за свою двухлетнюю карьеру контрразведчика я не действовал настолько нагло. Убить офицера СД — это тебе не хлопнуть мотором для острастки. Зарезанный эсдэшник — полноценное чрезвычайное происшествие.

Когда паника уляжется и его найдут, начнётся серьёзное разбирательство. Дотошный следователь непременно задастся вопросом, почему офицер сдох с ножом в брюхе, если диверсанты якобы палили из лесополосы. И вопрос этот очень быстро приведёт аккурат к нашей машине, которая как раз в тот момент находилась рядом.

То есть я своими собственными руками совершил поступок, который поднимет на уши всю станцию. Достаточно быстро поднимет.

Фишка в том, что решение надо было принимать срочно. Делать выбор между полным трындецом прямо сейчас и трындецом, который наступит чуть позже. Я выбрал второй вариант. Главное — проехать чёртов пост, затем добраться до станции. После того, как разберёмся с эшелоном, один чёрт придётся бросать машину и возвращаться пешком.

Даже если бы нам не попался знакомый Раабе, после взрыва фрицы усилят посты и повторно проскочить с раненным советским офицером, которого мы почему-то везём в обратную сторону, точно не получится. Так что, если смотреть в перспективе, лишний труп погоды особо не делает.

Теперь осталось дождаться появления Мити. Надеюсь, он правильно поймёт, что и зачем я сделал. От действий Светлова зависит слишком многое. Вообще всё.

Глава 9

Светлов справился со своей ролью отлично. Вернее, даже не так. Светлов был великолепен.

Привлечённый шумом и криками, которые не услышал бы разве что абсолютно глухой, Митя выскочил на крыльцо домика.

После лампы, горевшей внутри, он на секунду замер. Темнота казалась ему сейчас более густой и непроглядной. Но уже в следующее мгновение он окинул территорию гневным взглядом, разом оценил всё, что там происходило. Мельтешение фрицев, ор, истерику по поводу диверсантов.

Тут же рядом с комсомольцем нарисовался Сидорчук. Старшина сорвался с места, подлетел к крыльцу и заорал, тыча рукой в темноту:

— Herr Sturmbannführer! Russen! Sie wollen den Gefangenen umbringen! (Господин штурмбаннфюрер! Русские! Они хотят убить пленного!)

Проорал это Ильич так, что его было слышно, наверное, на расстоянии километра.

Митя мгновенно ухватил суть. Не что произошло на самом деле — а ту версию, которая на данный момент взбаламутила пост. Диверсанты. Русские. Покушение на арестанта. Дальше комсомольцу объяснять ничего не требовалось, он сам прекрасно понял — вряд ли мы от нечего делать устроили весь этот цирк. Значит, надо срочно и как можно быстрее уезжать.

— Wo? (Где?) — коротко бросил Светлов. Тоже достаточно громко и таким голосом, будто он сам сейчас лично побежит душить диверсантов голыми руками.

— Im Wäldchen! (В лесополосе!) — Сидорчук махнул в сторону чёрной стены деревьев.

Дальше Митя действовал быстро и жёстко. Первым делом сгрёб за плечо пробегавшего мимо жандарма.

— Ты. Возьми троих, обходи слева. Отсекай им дорогу к путям. — Митя чуть ли не пинком придал фрицу ускорения. — Пошёл!

Жандарм рванул выполнять. Он не до конца понял смысл приказа, но кто в здравом уме будет спорить с офицером СД, когда где-то рядом советская армия. Паника немцев достигла уже тех размеров, когда им реально начало казаться, что происходящее не единичная акция, а самое настоящее наступление. Тот факт, что до передовой почти семьдесят километров, никого не смущал. Русские — они же ненормальные. Вдруг как кроты под землёй проползли.

Затем Светлов схватил за локоть дежурного офицера, который как раз выскочил вслед за комсомольцем.

— Берёте командование на себя! Прочешите опушку. Цепью. Не лезьте вглубь поодиночке, положат. — Митя говорил отрывисто, короткими предложениями. Потом вдруг резко повысил голос, обернувшись к фрицу, вознамерившемуся запустить световую ракету: — Вы что, совсем умом тронулись⁈ Хотите подсветить весь узел для их авиации? Никаких ракет! Заодно с диверсантами действуешь? Предатель⁈

Немец, уже потянувшийся было к ракетнице, отдёрнул руку, побледнел.

— Так точно, герр штурмбаннфюрер, — рявкнул бедолага и рванул выполнять приказ, хотя тоже не до конца понимал, что от него требуется.

Когда люди в панике, им нужен вожак и направление. Митя дал фрицам и то, и другое. За несколько минут бестолковое стадо превратилось в подобие организованной силы, которая стремительно ломанулась в лес, окружая и отсекая несуществующего врага.

Только после этого Светлов быстрым шагом приблизился к жандарму, который метался возле шлагбаума. Его разрывало между желанием бежать за остальными и необходимостью держать под контролем проезд.

— Освободить дорогу! — рявкнул «штурмбаннфюрер». — Это была целенаправленная диверсия. Цель русских — наш пленный. Я вывожу арестанта из-под удара. Он нужен Шестому управлению живым.

Фриц, плохо соображая, что происходит, на автомате метнулся к противовесу. Приказ офицера СД, паника, покушение на важного пленного. Тут не рассуждают, а выполняют.

Полосатая жердь поднялась вверх.