Укротитель Драконов VI (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 7

Вот только разговор опять ушёл в сторону. Я спрашивал про Сухаря, мне объясняли, где я буду лежать.

— Хорошо, — сказал я. — Допустим, я остаюсь здесь. Кто тогда займётся корнями?

Дед провёл большим пальцем по костяному сочленению.

— На северную кромку сейчас второй сбор не пошлю. До рассвета дождёмся известий от Пряхи. Если проход закрыт, поднимем людей Каменной Жилы и будем просить их запас.

— После второго камня они вполне могут отказать, — напомнил я.

— Могут, — согласился дед и помолчал, будто прикидывал, сколько раз Каменная Жила уже отказывала за последние годы. — Так-то у нас с ними давний счёт, ещё с дедовых времён, и не всегда в нашу пользу.

— И что тогда?

Старик посмотрел на меня тяжело.

— Тогда будем решать дальше, внук.

Снова дальше. После рассвета. После разговора. После Совета, если получится дотянуть. Я почувствовал, как холод из предплечья поднялся выше, хотя серые жилы тут были ни при чём. Сухарь лежал наверху под крылом Шаэ-Рааха и пока спокойно ждал. Он видел, как улетели драконы, понял, что они полетели за его Пеленой. Теперь один вернулся с пустыми корзинами, двое остались у седловины, а мы сидели в тёплом Зале и назначали следующий разговор.

— Я предупреждал, что звено вернётся впритык, — сказал я. — Запаса времени нет. Меня просили подождать. Я ждал.

— И правильно сделали, — отрезал Рэн.

— Возможно. Тогда у вас должен был быть запасной путь.

Отец подошёл ближе к столу.

— Ты сейчас требуешь отчёта у главы Очага?

— Я спрашиваю, чем кормить моего дракона.

— Своего дракона ты сегодня едва не оставил без всадника.

Слова легли точно. Я замолчал и посмотрел на руки. Спорить с этим было нечем. Кар-Рох действительно был готов встать на мою защину, и без него еще не известно как грозовой вообще бы отреагировал, одного его удара молнией мне бы хватило чтобы слечь навсегда.

Айра поднесла мне чашу. Я взял её обеими ладонями и почувствовал, как дерево греет пальцы, но через это тепло ощущал и пульс внутри и пульс этот был не спокойным…

— Выпей, — сказала она. — Потом продолжите. У тебя губы серые.

Я сделал глоток. В отваре чувствовалась морозница, терпкая и горячая; язык почти сразу онемел. Айра осталась рядом, положив ладонь на спинку скамьи. Хотелось повернуться к ней и спросить, понимает ли она вообще, о чём я пытаюсь говорить. Наверняка понимала. Только понимание, кажется, тоже ничего не решало.

Кремень чуть наклонила голову, будто считала мои удары через весь стол.

— Сердце пляшет, — сказала она. — Слушаю, а счёт то и дело теряю. Нить до утра не трогать. В груди у тебя сейчас всё ходит криво. Полезешь ещё раз, Мерну вторую комнату освобождать придётся.

— Я услышал.

— Ушами услышал. Остальное позже проверим.

Рэн кивнул, словно её слова закрыли вопрос.

— Значит, до Совета Аррен отстраняется от дел Очага. За пределы дома выходит с человеком деда. С Пряхой отдельно не договаривается. Драконами занимаются хранители загонов под нашим словом.

Пряха подняла брови.

— Меня-то чего в его домашний запор вплёл? Я сама решу, с кем разговаривать.

— В землях моего рода ты будешь соблюдать порядок.

— Я в землях твоего отца, Повелитель.

Рэн посмотрел на деда. И вот тогда всё окончательно сдвинулось.

Он уже говорил обо мне так, словно меня за столом не было. Обсуждал с дедом мой выход из дома, назначал людей к моим драконам, распределял мои разговоры. Пряха спорила за своё право решать. Кремень защищала мою грудь от следующего отката. Айра стояла рядом с чашей, не выпуская её из рук, будто боялась, что я не удержу и это. А чего хочу я, никто из них спросить так и не подумал.

Я ждал, что дед скажет. Он посмотрел на Рэна, потом на меня. Костяные пальцы один раз царапнули гранит.

— До Совета ему действительно стоит побыть под крышей, — произнёс старик. — Слишком много вокруг поднялось сразу. За драконами присмотрят свои люди.

Чаша перестала дрожать. Я просто поставил её на стол.

— Свои люди, — повторил я.

Айра коснулась моего плеча.

— Аррен, дед говорит про две ночи.

— Я слышал.

Голос прозвучал спокойно. Даже слишком спокойно, и от этого сам себе показался чужим. Перед глазами возникло письмо на дорогом пергаменте. Почерк Рэна я помнил лучше, чем его лицо. «Я договорился с Кланом Железной Узды». Взрослые тоже решили всё заранее. Нашли место, где мной займутся способные люди. Дед проводил до камня и сказал, что Аррен всё ещё его внук. Потом остался дома.

Я провёл пальцем по влажному краю чаши.

— С Нитью я работать не буду, — сказал я. — Грозового сегодня больше не трону. Ошибку во дворе я признал, и повторять её не собираюсь, но вот всё остальное — вы явно даете лишнего.

Рэн слегка подался вперёд.

— Следи за словами.

— Я как раз пытаюсь. Уже который день только этим и занимаюсь.

— Аррен, — негромко предупредил дед.

Я повернулся к нему. Старик сидел во главе стола, за его спиной в камне уходили вверх имена Громовых. Среди них пока не было моего, хотя место для него, наверное, когда-нибудь нашлось бы. Очень удобная стена. Всё здесь имело место заранее: для живых, для ушедших, для подручных у порога. Даже для отвергнутого нашёлся камень, за который его можно было проводить и потом считать, что обычай соблюдён.

— Нет, дед. Подожди. Я всё время ждал. У ворот ждал. За столом ждал. Молчал, пока вы решали, можно ли мне вернуться в дом. Потом Сухарь начал умирать, и я опять ждал разрешения. Горло открывать нельзя. Лететь нельзя. К Пряхе идти можно, только потом мне объяснили, что я и туда сходил неправильно. За корнями я хотел лететь сам — меня просили подождать, я ждал. Сухаря в небо я тоже не пустил, хотя он рвался, и это было моё решение, до сих пор верное. Теперь один человек лежит за стеной, двое остались под седловиной, корней нет, и виноватым опять оказался я.

— За беду на дороге тебя никто не винит, — сказал дед.

— Тогда за что вы меня сейчас запираете?

— Никто тебя не запирает, — вмешался Рэн. — Тебе велели восстановиться и перестать действовать без меры.

Я посмотрел на него.

— «Из дома с человеком деда». «С Пряхой не говорить». «Решения о драконах проходят через вас». Как это у вас называется?

— Ответственностью старших.

Что-то внутри наконец лопнуло, тихо, без всякого красивого звука, и я вдруг понял, что сил держать всё у меня больше нет. Вина за грозового смешалась с холодом в руках, письмо отца Аррена легло рядом с пустыми корзинами Кайра, а поверх всего встал Сухарь, царапавший камни Горла до крови на когтях.

Я поднялся. Колени сразу дрогнули, пришлось упереться ладонью в стол. Айра шагнула ко мне, однако я качнул головой, и она остановилась.

— Ответственность старших, — повторил я. — Хорошо. Давайте тогда про неё.

Рэн выпрямился. Я заметил, как напряглась его правая рука, и почему-то именно это придало сил.

— Я уже ответил за то, что сделал с грозовым. Перед зверем ещё отвечу, если он вообще подпустит меня после сегодняшнего. Перед Кар-Рохом тоже. Он удерживал мою безопасность, когда я сам ее удержать не мог. Вот моя ошибка. Она моя. Только вы из неё за один разговор сделали право снова распоряжаться мной целиком.

— Сядь, — произнёс отец.

Драконий обертон прошёл по телу знакомым давлением. Пальцы сильнее вцепились в край стола. Я остался стоять.

Рэн мог усадить меня. Вероятно, даже подходить не понадобилось бы. За его спиной держался Тхар-Гхор, огромный и тяжёлый, а моего резерва едва хватало на ровное дыхание. Отец всё же не двинулся. Его взгляд ушёл к деду.

Старик молчал.

— Вы хотите говорить про дом? — продолжил я. — Ну давайте. Этот дом отправил своего ребёнка к Мясникам. Меня. Вашего сына. Твоего внука, дед. Вы знали, что там делают с драконами. Наверняка знали и то, что там делают с отвергнутыми. Может, подробностей не представляли. Я тоже раньше многого не представлял. Теперь представляю очень хорошо.