Кремлевский гамбит (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 1

Кремлевский гамбит 1

Глава 1

ГЛАВА 1

ИНТЕРЕСЫ

Генсек Брежнев не любил летать. Однако добраться до Вашингтона другим способом человеку его статуса и положения едва ли было возможно. Если только морем, но этот вариант не рассматривался в принципе. Для подобного предубеждения у Леонида Ильича имелись веские основания. Еще будучи Председателем Президиума Верховного Совета СССР, Брежнев чуть не погиб в небе: во время официального визита в Африку его самолет над Алжиром атаковал французский истребитель.

Инцидент произошел в ста тридцати километрах от города Алжира на высоте свыше восьми тысяч метров и оставил самые неприятные воспоминания. Француз несколько раз обстрелял советский гражданский борт, и только мастерство пилота Бориса Бугаева спасло жизнь Леонида Ильича. Тогда разгорелся довольно серьезный международный скандал, но последовавшие за этим масштабные события отвлекли внимание общественности. Публика быстро забыла об акте воздушного бандитизма, чего нельзя сказать о самих участниках перелета. Более или менее приемлемого объяснения случившемуся французская сторона так и не дала.

Погода за окном стояла отвратительная. Прогноз по всему маршруту был еще хуже. Даже встал вопрос об отмене рейса. Мнения в окружении советского лидера разделились. Брежнев, несмотря на свою нелюбовь к авиации, не хотел начинать высокий государственный визит со срыва программы. Слишком дорого ему дался этот прорыв на международной арене. Холодная война изменила восприятие СССР на Западе: из союзника и победителя фашизма страна превратилась в главного геополитического антагониста. Теперь влияние Москвы безоговорочно признавали лишь в соцлагере, а также в ряде развивающихся стран Африки, Азии и Латинской Америки.

Советский Генсек видел положение дел иначе. Он стремился любой ценой превратить непримиримое соперничество во взаимовыгодное сотрудничество. Показывать идеологическому противнику, что он испугался грозы, в планы Леонида Ильича точно не входило.

Не все члены Политбюро, приехавшие во Внуково провожать Генсека за океан, разделяли его оптимизм. Некоторые и вовсе рассчитывали на несчастный случай над Атлантикой. Отправляясь с официальным визитом в Вашингтон, Брежнев шел по тонкому льду: перспектива оставалась туманной, а за спиной зрело недовольство.

Уверенности придавали два обстоятельства. Во-первых, предназначенные для подписания документы были заранее проработаны до последней запятой. Во-вторых, за организацию перелета отвечал все тот же Борис Бугаев — теперь уже министр гражданской авиации СССР. Он лично сопровождал Леонида Ильича.

Аэродром Внуково-2 встретил правительственный кортеж проливным дождем. Потоки воды заливали взлетно-посадочную полосу, размывая силуэт новенького бело-синего Ил-62М. На перроне, прячась под однообразными черными зонтами, советского лидера ждала вся верхушка Политбюро: Суслов, Подгорный, Косыгин, Андропов… По советскому протоколу проводы за рубеж первого лица были праздничным ритуалом, но сегодня под маской церемониальной торжественности скрывалась тревога.

Брежнев вышел из лимузина, на ходу поправляя плащ. Дождь барабанил по зонтам, заглушая дежурные слова напутствий. Леонид Ильич медленно двигался вдоль шеренги своих соратников, пожимая руки и обмениваясь братскими поцелуями. Кто-то желал ему мягкой посадки искренне, понимая, какой груз ответственности ложится на плечи Генсека. Другие — те, кто втайне мечтал о дипломатическом провале, — улыбались натянуто.

— Смотри, Леонид Ильич, аккуратнее там с Никсоном, — негромко, наклонившись к самому уху Брежнева, произнес Председатель Президиума Верховного Совета Николай Викторович Подгорный, — как бы американцы нас вокруг пальца не обвели со своими обещаниями. Может, сошлешься на непогоду и перенесешь полет?

— С каких это пор, Николай, Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза стал бояться осадков? — Брежнев пристально посмотрел коллеге в глаза.

Подгорный взгляд прятать не стал, но и теплоты в нем не появилось.

«Ишь ты, перенести визит он захотел, — мрачно подумал Брежнев. — Перенести — значит отменить. Отменить все, что сделано за последние годы. Не дождешься, Николай Викторович!»

Эстафету подхватил председатель правительства. Алексей Николаевич Косыгин выглядел так, словно страдал от приступа зубной боли. В отличие от Подгорного, он возлагал на этот саммит большие надежды. Глава Совмина пожал руку Брежневу крепко, по-деловому:

— Лететь надо, Леонид Ильич. Экономика нуждается в этих соглашениях как никогда. Если подпишем договор по торговле, это развяжет нам руки на годы вперед. Удачного полета!

— Спасибо, Алексей Николаевич. Все, что наметили, постараюсь привезти, — кивнул Брежнев.

Верный Андропов, как обычно, сохранял маску непроницаемости. Приблизившись к председателю КГБ так плотно, чтобы никто посторонний не услышал, Брежнев прошептал:

— Всех к ногтю… Всех, до последнего гада!.. Невзирая на былые заслуги…

— Леонид Ильич, ни один не выскользнет! Обещаю! — так же шепотом ответил Андропов.

Суслов холодно кивал, ему претили затеянные Генсеком игры в разрядку. Михаил Андреевич был убежден: американцам верить нельзя.

У самого трапа Брежнев задержался и оглянулся на серую, затянутую тучами Москву. По старой русской примете сильный дождь в дорогу сулил удачу, но на сердце все равно было неспокойно. Он бросил короткий взгляд на Бориса Бугаева, который уверенно следовал за ним. Министр едва заметно кивнул — все под контролем.

На верхней платформе Леонид Ильич повернулся к провожающим. Как ни в чем не бывало улыбнулся своей фирменной жизнелюбивой улыбкой, высоко поднял руку в прощальном жесте и скрылся в проеме правительственного авиалайнера.

Тяжелая герметичная дверь главного борта страны захлопнулась с глухим щелчком. Шум дождя и гул аэродромной техники остались во вне. Тишину в салоне нарушал только негромкий, ровный звук вентиляции.

Генсек опустился в кресло и устало потер переносицу. Широкая улыбка, которую он секунду назад демонстрировал членам Политбюро, мгновенно исчезла с его лица. Брежнев выглядел измотанным. Он потянулся к карману за пачкой сигарет, но наткнулся на строгий взгляд Бугаева: все были в курсе, что врачи категорически запретили Леониду Ильичу курить. Чертыхнувшись про себя, он отдернул руку и повернулся к иллюминатору. По стеклу косыми струями стекала вода, а внизу черные зонты соратников уже устремились к поджидавшим их государственным автомобилям.

«Да что же это такое, — снова и снова задавал себе вопрос Брежнев, — лидер одной из двух самых могущественных на планете держав летит к другому и не может себе позволить выкурить сигарету?»

Министр гражданской авиации подошел ближе. Он слишком хорошо знал характер своего основного пассажира, чтобы не заметить глухого раздражения.

— Леонид Ильич, вы не на врачей злитесь, а на погоду, — негромко, с едва заметной улыбкой произнес Бугаев, аккуратно переводя разговор на безопасную тему. — Не стоит беспокоиться. Экипаж у нас опытный, лучший, можно сказать. Да, потрясет немного над Атлантикой, шторм обходить придется, но до Вашингтона доставим в лучшем виде. Точно по расписанию.

Брежнев перевел взгляд с залитого дождем иллюминатора на Бугаева. Раздражение уступило место благодарности. Уж кому кому, а Борису Генсек мог сейчас доверять.

— Да знаю я, Боря, знаю, — вздохнул Леонид Ильич, махнув рукой. — Дело не в циклоне. Просто… провожали меня сейчас так, словно я в один конец улетаю. Подгорный этот со своими советами под руку… Суслов как сыч смотрит…

— Как сыч — это пока ничего не подписано, Леонид Ильич, — уверенно ответил Бугаев. — А как привезете документы, первыми станут петь дифирамбы. Вы главное — там, у американцев, помните: на вас надеется весь советский народ, все прогрессивное человечество. А за полет не переживайте. Авиация не подведет.